Бабник: Назад в СССР 3 - Роман Фабров

— Вот это правильный, комсомольский подход, Семён Семёнович, — одобрительно похвалил его я, нащупывая в кармане брюк ключ от радиорубки.

И мы втроём решительно двинулись по опустевшему школьному коридору.

Радиорубка, расположенная в небольшом тупиковом ответвлении коридора, встретила нас тяжёлым, застоявшимся воздухом. Когда я провернул ключ в замке и распахнул дверь, в нос сразу ударил запах старой бумаги, пересохшей изоляции и тонны пыли. Кажется, сюда не ступала нога человека несколько последних лет.

На узком столе сиротливо высилась массивная тумба старого лампового трансляционного усилителя, покрытая таким слоем пыли, что на ней можно было рисовать картины пальцем. Рядом громоздились стопки пожелтевших газет, какие-то коробки с радиодеталями и допотопный перевёрнутый проигрыватель виниловых пластинок. А из каждого угла высовывались мотки путаных, похожих на змей проводов. Пыль, оседавшая здесь годами, ковром покрывала каждый сантиметр пространства.

— Да-а, — Зоя брезгливо прикрыла нос ладонью и закашлялась. — Сюда без уборки мне даже входить страшно.

— Так, друзья, давайте без паники. Сейчас наведём порядок, — скомандовал я сам себе, снимая школьный френч и закатывая рукава рубашки.

— Семён Семёнович, вы паяльник пока в сеть не втыкайте, а то замкнёт где-нибудь, и мы тут все задохнёмся к чертовой матери.

Следующие полчаса я занимался самой неблагодарной работой: нашёл внизу уборщицу и, временно экспроприировав у неё веник, ведро с водой и ветошь, принялся вылизывать каморку.

Я вытаскивал стопки старых газет и прочий мусор в коридор, а Зоя шустро подавала мне влажные тряпки. Я аккуратно протирал панели приборов, чтобы меня вдруг не шарахнуло током, хотя Калмыков заверил меня, что всё оборудование в коморке пока отключено. Но, как говорится, бережёного бог бережёт.

Наконец, когда в радиорубке стало можно работать, а помещение обрело свой первоначальный вид, я облегчённо вздохнул и вытер пот со лба.

— Ну вот ребята, теперь и повоевать можно, — повеселел Семён Семёнович. Он с воодушевлением разложил на чистом столе свой инструмент, щёлкнул тумблером тестера и с головой погрузился в хитросплетения проводов.

Откинув верхнюю крышку усилителя, лаборант принялся сосредоточенно прозванивать контакты, то и дело бормоча себе под нос что-то про «руки из задницы» и «ту самую мать», без которой не начинается ни одно хорошее дело.

Пока Калмыков сосредоточенно копался в потрохах древнего усилителя — то и дело тыкая щупами тестера в потемневшие от времени спайки контактов, — я стоял, прислонившись плечом к дверному косяку. Зоя примостилась на краешке чистого школьного подоконника в коридоре, и мы внимательно наблюдали за происходящим. Из каморки приятно потянуло разогретой канифолью: лаборант уже включил паяльник в розетку.

— Семён Семёнович, — негромко нарушил я тишину, которую прерывало лишь щёлканье переключателя его тестера, — а Виктор Михайлович к вам заходил сегодня?

Калмыков от неожиданности вздрогнул, едва не выронив паяльник, медленно повернул ко мне удивлённое лицо и как-то совсем по-детски заулыбался.

— Заходил, Алексей, заходил… — тихо, словно до сих пор не веря в случившееся, ответил лаборант. — Я как раз ящик с инструментами собирал, думал, вы за мной зайдёте и мы сразу отправимся сюда. Представляешь, Лёш, дверь открывается — и на пороге стоит он. Вошёл, мнётся, портфель к груди прижал. Я, грешным делом, подумал — опять ругаться пришёл, кулаками махать…

Он на секунду замолчал, аккуратно убирая паяльником лишний припой с какой-то детальки.

— А он? — не выдержала Зоя, соскочив с подоконника и подойдя к двери каморки: она прямо сгорала от любопытства.

— А он мне руку протягивает и говорит: «Извини меня, Семён. Бес попутал. Дурак я, анонимку эту идиотскую на тебя накатал, в горком хотел отправить. Прости, если сможешь, больше такого не повторится, обещаю». У меня аж челюсть отвисла, ребята. Мы ведь с ним уже три года в одной школе работаем, и он со мной всегда сквозь зубы разговаривал, как с пустым местом. А тут — извини…

Семён Семёнович благодарно посмотрел на меня, и в его взгляде читалось искреннее уважение.

— Ну а вы что? — не дала затянуться паузе Зоя: ей явно не терпелось узнать финал.

— Да что я… Сказал, что зла не держу. Пожали руки. Вот такие дела.

Семён Семёнович покачал головой, возвращаясь к работе.

— Вы, ребята, прямо смогли сделать невозможное. Я-то уж подумывал, мне из школы уходить придётся после той записки, а оно вон как повернулось.

— Ну всё, ладно, не отвлекайте меня! Кажется, я нашёл обрыв. Сейчас припаяем этот контур, и можно будет пробовать давать напряжение.

Глава 20

Семён Семёнович аккуратно коснулся жалом паяльника оголённого провода. Каморку на мгновение окутало сизым дымком канифоли. Лаборант отложил инструмент на кусок асбеста, выждал пару секунд, пока припой схватится, и решительно щёлкнул чёрным тумблером на лицевой панели усилителя.

Древний аппарат гулко, утробно загудел. Зелёный глазок индикаторной лампы на панели плавно налился светом. Калмыков крутанул массивную ручку настройки радиоприёмника — в динамиках зашуршало, зашипело, а затем сквозь треск статики прорезался чистый, хрустальный звук. Ещё один ловкий поворот рукоятки — и по коридорам школы поплыл до боли знакомый, нежный голос Майи Кристалинской: «Опустела без тебя земля-а-а…»

— Ну вот, вроде работает! — довольно потёр руки Семён Семёнович. — Вам бы сюда, ребята, ещё катушечный магнитофон поставить — для полного счастья. Но чего нет в школе, того нет, — развёл руками лаборант. — Правда, Лёш, есть другой вариант, — он пристально посмотрел на меня. — Иногда знакомые приносят подобную технику отремонтировать мне на дом. Могу поспрашивать у народа — если кто продавать надумает, недорого.

— О, это было бы просто отлично, Семён Семёнович, — усмехнулся я. — Только откуда у бедного школьного комсомольца столько денег на подобную аппаратуру? Катушечник сейчас — вещь дефицитная и дорогая.

— Моё дело — предложить, — пожал плечами лаборант, собирая отвёртки обратно в ящик. — А там, глядишь, вдруг деньги найдутся!

— Ха-ха! — рассмеялись мы с Зойкой. — Скажете тоже — прям на дороге валяются, только и ждут, пока Лёха Гаранин их подберёт. Кстати, — пришла мне одна идея в голову. — А может, кто из ваших знакомых даст нам просто попользоваться своей техникой? Мы аккуратненько. Нам всего-то один конкурс провести да новогодний бал. И числа тридцатого декабря мы бы вернули всё в целости и сохранности. Как вам такая идея? — уставился я на лаборанта.

— Ничего не обещаю, Алексей, но обязательно поспрашиваю.

— Вот спасибо вам, Семён Семёнович! — вклинилась в наш разговор Зоя Мартынюк. — Это сразу бы решило кучу наших проблем с музыкальным сопровождением. Просто если, как предложил Алексей, кто-то будет нам подыгрывать вживую, всё это будет выглядеть как школьная самодеятельность. А хотелось бы, чтобы