Бабник: Назад в СССР 3 - Роман Фабров

двадцати пяти, на ходу судорожно запихивая бумаги в расстёгнутый портфель. Никонова вышла вслед за ним на порог, сурово поджав губы. Она проводила бедолагу ледяным взглядом, но, заметив меня на стуле, мгновенно переменилась в лице. Её номенклатурная маска едва заметно дрогнула, выдавая затаённое любопытство.

— А, Гаранин… Заходи, — сделала она приглашающий жест рукой и посторонилась, пропуская меня.

Я поднялся, поправил школьный пиджак, накинул ремень сумки на плечо и перешагнул порог её просторного кабинета. Едва тяжёлая дверь закрылась за мной, отрезав нас от приёмной, Никонова повернула ключ в замке. Мы остались один на один.

Она не стала возвращаться на своё рабочее место, а прислонилась спиной к закрытой двери, скрестив руки на груди.

— Ну, давай Алексей, рассказывай не томи уже, — тихо сказала Светлана Андреевна, прищурив глаза. — Серов на тебя не сильно давил? Он согласился, что речь перед работниками ЗИЛа будешь произносить именно ты или ещё думает?

Я мысленно усмехнулся, оценив всю прелесть аппаратных войн этого времени, и мгновенно разложил ситуацию по полочкам. Её сейчас волновало только одно — на носу перевыборы и распределение тёплых номенклатурных местечек. Никонова, опытная карьеристка, так сказать аппаратная волчица, и по всей видимости, метила она на место первого секретаря. В итоге общая картина сложилась предельно чётко.

Выступление на подшефном заводе-гиганте «ЗИЛ» перед многотысячным коллективом рабочих — это вам не какая-то школьная линейка. Это был её личный, тщательно выпестованный замысел. Если бы первый секретарь Серов решил подвинуть её креатуру, то бишь меня, в пользу своего человечка, позиции Светланы Андреевны в райкоме не сильно, но пошатнулись бы. А вот при моём утверждении она получала одни только козыри, хотя мне ещё предстояло как следует выступить перед рабочими и не ударить в грязь лицом.

Прекрасно зная, что я за словом в карман не полезу, Светлана Андреевна сделала ставку именно на меня. Ей за это пойдёт жирный плюс в партийную, как говорили в моё время, карму и весомая галочка от горкома, а мне, как подающему надежды комсомольскому лидеру, видимо, перепадут свои определённого вида плюшки.

— Можете не переживать, Светлана Андреевна, всё прошло как по маслу, — спокойно произнёс я, делая шаг к столу заседаний и бросив сумку на первый попавшийся стул. — Серов полностью утвердил мою кандидатуру. Речь толкать буду я. Улыбнувшись одними губами, я принялся шарить взглядом по кабинету в поисках чистой бумаги.

Никонова облегчённо выдохнула. Напряжение улетучилось, а на её довольно симпатичной мордашке проступил здоровый румянец.

— Но есть одно небольшое условие, — не оборачиваясь, добавил я, отодвигая лежавшие на столе папки, чтобы освободить место. — Первый секретарь потребовал, чтобы текст выступления был готов как можно быстрее. Завтра до обеда мне нужно сдать его в литотдел Райкома. А там опытные товарищи помогут с формулировками и цитатами.

Светлана Андреевна понимающе закивала. Её разум вернулся в привычную колею аппаратного контроля.

— Ну, это как раз в стиле Вадима Ивановича, — дружелюбно подметила она, отходя от двери и усаживаясь на край стола. — Цензура — дело привычное, подстраховаться перед выступлением никогда не лишне. Садись, пиши, Лёш.

Она вытащила из ящика стола несколько листов и, нагнувшись, стала ковыряться в сумочке. Ткань костюма натянулась на её подтянутой заднице, а я поймал себя на мысли, что совсем не прочь бы покувыркаться с этой номенклатурной дамой. Ну да, по меркам моего родного времени она не тянула на топ-красотку, но что-то притягательное в Никоновой определённо было. Ну подумаешь, старше меня на десять лет — как гласит народная мудрость, хрен ровесников не ищет.

— Вот, держи, — и она протянула мне авторучку.

— Ого, ни фига себе, «Паркер»! — присвистнул я.

Светлана Андреевна на мгновение замолчала — видимо, в её голове никак не укладывалось, откуда простой советский старшеклассник знает о существовании таких статусных вещей. Тем более это был подарок отца, который он со своими связями с трудом достал сей капиталистический дефицит. А тут на тебе — обычный школьник выдаёт прямо с ходу. Однако мысли свои она озвучивать не стала и продолжила:

— Ты парень башковитый. Главное, побольше цитат Леонида Ильича накидай из его последнего доклада и сделай упор на обязательства комсомола в новой пятилетке.

— Написать-то я напишу, тут ничего сложного, Светлана Андреевна, — я прямо посмотрел на второго секретаря. — Но раз уж у нас сложилась такая, хм… уединённая обстановочка, не пора бы вам выполнить обещанное желание? Помните или уже забыли?

Никонова на секунду осеклась, её глаза сузились, а щёки заметно порозовели. Не знаю, что она там успела себе напридумывать, но женское любопытство всё же взяло верх.

— И чего же ты хочешь, Алексей? — вкрадчиво спросила она, поправляя выбившийся из причёски локон. — Надеюсь, не бочку варенья и не коробку печенья?

— Берите выше, — ухмыльнулся я, подступая ближе. — Будет достаточно одного поцелуя королевы.

— В смысле? — растерянно моргнула она, явно не понимая, про какую королеву идёт речь.

— В коромысле. Договор есть договор, Светлана Андреевна, — отрезал я и, бесцеремонно перехватив её за то, что находилось чуть ниже талии, одним уверенным движением притянул Никонову к себе.

В первую секунду она инстинктивно дёрнулась назад и упёрлась ладонями мне в грудь, собираясь выпорхнуть из моих крепких объятий, дабы тут же с праведным гневом отчитать наглого мальчишку, так сказать, для проформы. Но весь её запал и статус второго секретаря райкома растаял под моим напором. Почувствовав, как я уверенно держу её чуть ниже талии, Светлана Андреевна шумно выдохнула, и её неприступная крепость окончательно пала. Спустя минуту она уже полностью обмякла, а её дыхание участилось. Никонова неожиданно для меня принялась неловко, так по-девичьи, отвечать на мои жаркие поцелуи, сдаваясь на милость потерявшего всякую совесть комсомольца. Но было видно невооружённым взглядом, что в этих делах она баба совсем не опытная — видимо, всё её свободное время было посвящено не свиданиям с мальчиками, а построению успешной карьеры.

Я без лишних церемоний властно впился в её чуть приоткрытые губы, и она невольно зажмурилась. От неё пахло дорогой французской косметикой и едва уловимым ментолом. Номенклатурная волчица целовалась отчаянно, будто в последний раз — с каким-то голодным, долго сдерживаемым азартом, напрочь позабыв про строго взиравший со стены портрет Ильича. Мои ладони уже вовсю изучали плотную ткань её элегантного костюма, а гормоны в теле орали благим матом, полностью отключая здравый смысл.

Но в самый интересный момент, когда рука нащупала упругую грудь аккурат второго размера, а обстановка в кабинете накалилась до предела, нашу идиллию бесцеремонно нарушили.

Раздался резкий, настойчивый стук в дверь. А потом требовательно задёргалась