После развода в 42. Новая жена бывшего пришла ко мне за помощью - Виолетта Весна

— Вероятно.

Он достал из внутреннего кармана ключ, открыл нижний ящик шкафа и показал толстую тетрадь в твердой обложке.

— Бумажный журнал не уничтожали. Я оставил его, когда бухгалтерия потребовала перенести все в систему. Там подписи кладовщиков, время въезда и выдачи.

— Это оригинал предприятия? — спросил адвокат.

— Да. Хранится на складе по старому порядку. Я не выносил.

— Тогда и сейчас не выносим. Фонд направляет дополнительный запрос, общество отвечает, журнал осматривается с участниками. Если есть риск изъятия или уничтожения, сообщаем в рамках зарегистрированной проверки.

Павел положил ладонь на обложку.

— В нем видно, что материал без маркировки пришел третьего августа ночью. Его сразу отдали в цех. Партия от двадцать девятого осталась на складе. Этикетки меняли после рекламной съемки.

— Почему машина пришла ночью? — спросила я.

— В заявке стояло дневное время, но водитель позвонил после полуночи. Пропуск оформляли отдельно. Я приехал из дома, потому что дежурный кладовщик отказался принимать груз без документов.

— Документы были?

— Транспортная накладная на другого отправителя и письмо снабжения принять как временное хранение. Утром товар провели под внутренним кодом. Потом строка исчезла из электронной выгрузки.

— Название отправителя помните?

Павел назвал производителя, которого не было в спецификации фонда. Я записала название как его слова. Подтверждать его должна была накладная или видео.

— Вы видели замену? — спросила я.

— Видел распоряжение и выдавал ярлыки мастеру. Подписывать акт задним числом отказался. Тогда электронную запись изменили без меня.

— Кто дал распоряжение?

— Начальник снабжения сказал, что от Сергея. Письма у меня нет.

— Что можете подтвердить лично?

— Время прихода машины, фактическую маркировку, выдачу в цех и замену этикеток. Чьи слова слышал, тоже скажу, но понимаю разницу.

Павел говорил осторожно, без желания превратить слух в приказ. Это увеличивало вес того, что он видел сам.

— Анонимное письмо фонду отправили вы? — спросил представитель работников.

— Я. С домашнего компьютера. Фотографию сделал на служебный телефон, потом переснял экран. Оригинал остался в телефоне склада.

— Телефон где?

— У меня на смене, хранится здесь. Историю могли удалить удаленно, не знаю.

Адвокат записал модель устройства и номер. Изымать его мы не имели права. В официальный запрос включили сохранение данных телефона и видеозаписей въезда третьего августа. До окончания шестидесятидневного срока оставалось несколько дней.

— Сегодня журнал не передаете, — сказал адвокат Павлу. — Сохраните в обычном месте, никому не отдавайте без оформленного требования или вашего адвоката. Мы направим запрос немедленно.

— Сделать фотографии страниц можно? — спросил Павел.

— Только в рамках официального осмотра, — ответил адвокат. — Самостоятельные фотографии создадут спор о полноте и моменте съемки. До запроса сохраняйте журнал целиком.

Представитель работников предложил поставить ящик под двойной контроль. Адвокат отказался без решения общества: это выглядело бы как самовольное ограничение доступа к собственности компании. Вместо этого в служебной записке зафиксировали место, внешний вид шкафа и присутствующих без съемки самих страниц.

— А если Сергей потребует?

— Не препятствуйте законным действиям руководителя силой. Сообщите нам и своему адвокату. Копию тайно не делайте.

Павел кивнул.

— Зарплатный план настоящий?

— Реестр у банка, инвестор одобрил поручительство, — ответила я. — Нужны решение о контроле и финальная проверка. Я не обещаю выплату, пока банк не подтвердил.

— Если совет согласует, я дам объяснение официально.

Его решение зависело не от героизма, а от понятной защиты семьи. Это было честнее внезапной смелости.

Мы вышли со склада без журнала. Зато у фонда появился названный источник, место хранения и точный перечень для официального запроса. Адвокат инвестора отправил документы до конца дня. Тамара дополнила материалы нашей проверки сведениями о возможном оригинале.

Отдельный запрос ушел на проходную. Камеры хранили записи шестьдесят дней, а ночь третьего августа приближалась к границе. Служба безопасности подтвердила, что фрагмент еще доступен, и получила требование не перезаписывать его до официального осмотра. Ответ не содержал самого видео.

Павел в тот вечер оформил консультацию у адвоката за свой счет. Инвестор не оплачивал его защиту, чтобы не создавать впечатление купленных показаний. Представитель работников помог только найти контакт.

Вечером инвестор прислал мне условие поддержки будущего иска. «Волга Партнерс» требовала письменное объяснение моей роли в старом отчете, включая пропущенное приложение, письмо Михаила и причины, по которым я подписала вывод.

Срок дали до понедельника. Тамара предложила использовать уже подготовленное уточнение, но дополнить его источниками и отдельно описать предел моей ответственности. Инвестору требовалась версия, которую можно приложить к делу, а не частное извинение Михаилу.

Если я отказывалась, инвестор сохранял право оспаривать сделку другими способами, но не использовал мою финансовую карту как надежное основание. Значит, молчание не останавливало процесс. Оно только убирало меня из числа специалистов, которым можно верить.

Без этого инвестор не собирался строить дело на таблице человека, чья прежняя проверка уже использовалась Сергеем.

ГЛАВА 15

В понедельник я представила инвестору