После развода в 42. Новая жена бывшего пришла ко мне за помощью - Виолетта Весна

Проектировщик предложил заменить только внутреннюю изоляцию. Михаил попросил расчеты и технологическую карту. Подрядчик напомнил, что при разборке можно повредить обшивку. Разговор впервые стал похож не на войну с Сергеем, а на работу: кто отвечает, что проверяет и каким документом подтверждает результат.

После двух часов фонд издал распоряжение: приемку первого корпуса остановить, модули не перемещать, скрытые работы не выполнять, доступ фиксировать в журнале. Открытие центра переносили минимум на месяц. Семьям обещали сообщить новую дату после технического решения.

Елена подписала распоряжение и осталась сидеть.

— Я должна позвонить двадцати трем людям, — сказала она. — Они уже планируют лечение и переезд.

— Я могу подготовить финансовую часть объяснения для попечителей, — предложила я. — Без технических оценок.

— Подготовьте. Только не пишите, что фонд спас всех благодаря вашей проверке.

— Не напишу.

Она посмотрела на меня внимательно.

— Вы понимаете, почему я это сказала?

— Потому что сейчас легко превратить задержку в рекламу. И потому что фонд оплатил товар до достаточной проверки.

— Именно.

Я не стала рассказывать, что потеряла клиента. Ее проблема не становилась меньше от моей цены.

На парковке Михаил догнал меня у машины.

— У вас есть десять минут? — спросил он.

— Если не о займе и не о том, что мне нужно отдохнуть.

— О предложении инвестора. Мне нужно, чтобы вы знали до совета.

Мы сели в его автомобиль, потому что на улице шел дождь. Он не включал двигатель.

— Вчера председатель комитета предложил мне обсудить возвращение в «МодульГрад», — сказал Михаил. — В качестве технического директора с опционом на долю после реструктуризации.

Я ожидала этого и все равно почувствовала, как напряглись плечи.

— Какую долю?

— Не назвали. Сначала совет должен ограничить Сергея, затем оценить ущерб. Возможно, инвестор захочет выкупить часть его пакета или получить акции за финансирование.

— И что вы ответили?

— Нет.

— Сразу?

— Попросил прислать условия письменно и сегодня отказался письменно.

— Почему тогда рассказываете мне?

— Потому что при любом ответе вы могли решить, что я вел проверку ради дешевого входа в компанию.

— А вы не хотите вернуть то, что у вас забрали?

Он провел большим пальцем по краю ключа.

— Хочу, чтобы признали способ, которым меня вывели. Хочу получить возмещение, если суд установит основания. Но покупать долю сейчас, когда цена рухнула из-за фактов, которые установила моя фирма, значит создать новый конфликт интересов. Даже если все законно.

— Можно выйти из проверки.

— Можно. И бросить Ирину подписывать то, за что отвечал я. Или дождаться завершения кризиса и купить по рыночной оценке, если через год желание останется. Я не уверен, что останется.

— «МодульГрад» был вашей компанией.

— Был. Потом шесть лет был причиной, по которой я просыпался с готовым спором в голове. Я не хочу снова строить жизнь вокруг Сергея, даже если на этот раз выиграю.

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы поверить не словам, а последовательности. Михаил сообщил об оферте, отказался от выгоды и оставил себе право на законное возмещение. В этом не было красивого жеста для меня. Письмо инвестору ушло до нашего разговора.

— Спасибо, что сказали.

— Я обещал раскрывать интересы.

— Это больше, чем формальность.

— Да.

Дождь стекал по стеклам. В машине было тихо, и впервые после поцелуя тишина не требовала от меня обороны.

— Я была несправедлива, когда решила, что вы продолжаете расследование ради возвращения доли, — сказала я.

— У вас были основания это проверить.

— Проверить — да. Обвинить до ответа — нет.

— Я тоже использовал прошлое как готовое объяснение ваших решений. В первый день считал, что вы опять прикроете Сергея, как только станет дорого.

— Стало дорого.

— Вы не прикрыли.

Он повернулся ко мне. Между нами оставалось расстояние, которое можно было сократить одним движением. Я не сделала этого.

— Пока проверка не закончена, личное остается за границей, — сказала я. — Но я больше не хочу притворяться, что границы нужны потому, что ничего нет.

— Я тоже.

— Тогда после завершения работы поговорим без протокола.

— Договорились.

В офис я вернулась к встрече с банком. Кредитный комитет требовал понять, на что пойдет следующий рубль. Платить обычным порядком через Сергея банк отказался. Остановить все операции означало оставить девяносто шесть человек без зарплаты и увеличить риск вывода оборудования.

Мы с Левом подготовили временную схему. Инвестор вносил целевой заем на отдельный счет. Платежная ведомость формировалась по реестру сотрудников за предыдущие два месяца. Олег подтверждал изменения, представитель инвестора согласовывал итог, банк перечислял деньги