После развода в 42. Новая жена бывшего пришла ко мне за помощью - Виолетта Весна

Потеря составляла сто восемьдесят тысяч рублей ежемесячной выручки. Формулировка была законной по договору, хотя обвинения Сергея не доказаны.

Я переслала письмо Льву и написала: «Сегодня зарплата и работа не меняются. Завтра пересчитаем план на три месяца». Затем отправила Тамаре.

Михаил вышел на связь из переговорной фонда, где они с Ириной ждали решения комитета.

— Вы получили письмо? — спросил он.

— Клиент расторг договор.

— Из-за признания?

— Из-за публичного риска. Мое признание дало им понятную формулировку.

— Вам нужны деньги на фирму?

— Нет. Резерв покрывает три месяца. И я не приму от вас заем.

— Я не предлагал заем. Спросил, нужен ли способ помочь.

— Сейчас нужен только технический ответ в срок и без уступок.

— Он будет.

Мы не обсуждали личную границу. Он не пытался утешить меня ценой собственного контроля.

После перерыва комитет принял решение готовить иск об оспаривании взаимосвязанных сделок и заявление об обеспечительных мерах. Юристы должны были проверить порядок одобрения, заинтересованность и встречное обеспечение. Подача ожидалась через несколько дней, а не немедленно.

Инвестор также поддержал созыв совета по зарплатной выплате и временному контролю платежей. Мое письменное объяснение включили в пакет полностью.

— Мы используем вашу карту, — сказал председатель. — Не потому, что признание делает вас безупречной. Потому что источники можно проверить, а противоречия указаны.

— Это единственное основание, которое мне подходит.

Я вышла из здания после шести. Лев ждал в офисе, хотя я просила уйти вовремя. Мы пересчитали загрузку фирмы: два действующих договора, резерв, отмена маркетинга и мой нулевой личный вывод на ближайший месяц. Увольнять его не требовалось.

— Значит, переживем, — сказал он.

— Три месяца — да. Дальше нужны новые договоры или сокращение расходов.

— Найдем.

— Не сегодня. Сегодня отправь счета за выполненный этап и иди домой.

В 19:12 Ирина загрузила в папку фонда полный лабораторный отчет. Все три образца из модулей не соответствовали предусмотренному материалу по совокупности показателей. Огнестойкость была ниже договорной, а при испытании выделялось больше дыма и токсичных продуктов горения. Контрольная складская пачка соответствовала сертификату.

Я открыла не итоговую таблицу, а раздел с методикой. Испытатели описали происхождение образцов, номера пломб, условия хранения и каждое отклонение. В двух местах стояла оговорка: исследование определяло свойства материала, но не устанавливало, кто и когда принял решение о замене. Это было именно то ограничение, которое Сергей попытается выдать за опровержение всего отчета.

Ирина позвонила через минуту.

— Не пересылайте отдельные страницы, — сказала она. — Только файл целиком с приложениями. На четырнадцатой странице есть разница между контрольным образцом и тем, что изъяли из модулей. Без нее Сергей заявит, что лаборатория проверяла другой класс изделия.

— Фонд уже получил?

— Получил через защищенную папку. Михаил готовит короткое техническое пояснение. Я подпишу вторым номером.

— Вы согласны с каждым выводом?

— С каждым, который относится к материалу. Причину замены мы не определяем. И еще: сейчас вам позвонит директор фонда. Не обещайте ей, что все модули придется уничтожить. Это решается после обследования конструкции.

— Поняла.

Я записала рядом с отчетом три фразы: свойства подтверждены; виновный не установлен; способ устранения не выбран. Раньше я считала такие оговорки признаком слабого документа. Теперь понимала, что именно они отделяют вывод от желания поскорее найти удобный ответ.

Елена Юрьева позвонила в половине восьмого. Она говорила без приветствия:

— Мы должны закрывать объект?

— Я не могу принять за вас решение об эксплуатации. Испытания касаются модулей строящегося корпуса, который еще не введен. До письменного заключения технических специалистов разумно остановить приемку и любые работы, скрывающие спорный материал.

— А если заменить облицовку?

— Это вопрос к проектировщику и аудиторам. Полный отчет уже у вас. «ТехКонтур» даст пояснение утром.

— Вы понимаете, что у нас открытие через семь недель? Семьи уже получили даты заселения.

— Понимаю. Поэтому нельзя обещать быстрый способ, которого специалисты еще не подтвердили.

Елена тяжело выдохнула.

— Сергей уверяет, что лаборатория сравнила разные партии.

— В отчете указаны номера пломб и контрольная пачка. Попросите его возражения письменно и передайте аудиторам. Устный спор не изменит протокол.

— Вы теперь всем советуете писать?

— Да.

После разговора я отправила Тамаре только ссылку на полный файл. Она ответила, что до утра подготовит уведомление для совета и банка, но не станет использовать слово «фальсификация» без правовой оценки.

Лев стоял у принтера с нашим новым финансовым планом.

— Я убрал расходы на конференцию, подписку на базу пока оставил, — сказал он. — Без нее мы не проверим контрагентов. И не надо обнулять вашу зарплату совсем. Это выглядит как паника.

— Денег хватит?

— Если выполненные этапы оплатят в срок, четыре месяца.