Как полетели динозавры: ящеры-квадрокоптеры, обратные птицы и их потомки - Андрей Юрьевич Журавлёв

панцирники вели себя иначе — по крайней мере, пока не вырастали. Так, в верхнемеловых слоях, затерянных в монгольской пустыни Гоби, вместе застыло несколько десятков скелетов юных пинакозавров (Pinacosaurus) менее метра длиной. Видимо, 80–75 млн лет назад они искали убежище от палящих лучей солнца в озерках небольшого оазиса. Так и застыли спиной вверх, лапами вниз и с приподнятой головой, прямо в ярко-красном вязком иле, быстро отвердевшем и сковавшем их тела. (Ныне одно из самых богатых местонахождений, открытое Совместной Советско-Монгольской палеонтологической экспедицией, по цвету вмещающей породы именуется Алаг-Тэг — «пестрое знамя» по-монгольски.)

Большие сборища трудно представить без чьей-то громогласной речи. Пинакозавры, и не исключено, что прочие панцирные ящеры, общались. Издавать звуки им позволяло строение нижней гортани. Во-первых, три ее парных элемента — вторая рогоподъязычная кость (цератобранхиале), огромный, во всю ширину челюсти, перстневидный и удлиненный черпаловидный (голосовой) хрящи — окостенели. Вместе они выглядят как тройной составной наконечник стрелы, острием направленный вперед. Во-вторых, между перстневидным хрящом и отростками голосового образовался подвижный сустав, позволявший смыкать и размыкать голосовую щель. (Да, рыбные предки сохранили свое осязаемое присутствие и в скелете динозавров, и в нашем: все эти элементы когда-то были жаберными и вот опять пришли в движение, но совершенно для иных надобностей.) Такое строение гортани, особенно с учетом крупного размера костей (и, соответственно, усиленной мышцы-расширителя), напоминает птичье, но не крокодилье. Лишь у «говорящих» гекконов и черепах эти детали тоже выделяются, но в меньшей степени. Изменяя форму гортани и регулируя давление воздуха в голосовой щели, можно было что-то прохрипеть или прорычать, и даже очень громко. Правда, у птиц еще окостеневает нижняя часть гортани — сиринкс (греч. συριγξ — «свирель»), усиливающая звуки. Впрочем, и раструбовидное дыхательное горло тоже подходило в качестве резонатора. Первый динозавр вострубил…

Ажурный канал улитки внутреннего уха позволял хорошо воспринимать низкочастотные звуки (100–3000 Гц и даже ниже). Значит, беседуя, панцирники скорее басили, чем пищали. Если разговор не клеился, переходили на «язык геополитики». Два огромных ящера разворачивались боком и сближались, поводя, пока что плавно, тяжелыми хвостами с устрашающей булавой на конце. Начиналось медленное кружение. Папоротниковая прогалина вытаптывалась — не специально, а просто потому, что животные ступали здесь своими слоновьими тумбами. Круги сужались. Соперники сипели, тяжело дыша. И когда до противника оставалось чуть более полуметра, динозавровый Клинт Иствуд первым разряжал свое оружие: булава со страшной силой ударяла точно в середину левого бока менее ловкого дуэлянта. От хруста ребер, наверное, содрогались находившиеся неподалеку тираннозавриды — дасплетозавры (Daspletosaurus). А может, и кровожадно прислушивались? Конечно, крепкие «растопыренные» боковые остеодермы смягчали удар, не давая оружию с рубящим краем нанести сквозную рану. Но законы механики никто не отменял, а масса булавы была немаленькая, и мощь длиннейшей хвостовой мышцы — тоже. Ящера слегка даже отбрасывало, и его хвост со свистом описывал дугу в пустоте. Он с недовольным рыком быстро, насколько мог, разворачивался и… получал скользящий удар по другому боку. Ловкий противник снова проделал тот же маневр. Не столько побитый, сколько униженный динозавр, роняя кровавую слюну, бросался в уцелевшие заросли папоротников… Поврежденные остеодермы позднее восстанавливались, но их форма теряла правильность из-за того, что роговой слой нарастал прямо на сколотые зубцы и грани. Менялась и структура костной ткани, ведь она должна была заполнить пробоины побыстрее. Увы, однажды поверженному ящеру редко удавалось одержать хоть одну победу: по соседству от новых ран сидели искривленные остеодермы, напоминая о прежних неудачах…

Не нужно думать, что автор поплыл по бурным волнам фантазии (или совсем поехал). Здесь описан позднемеловой панцирный ящер с территории Монтаны, живший, как и бореалопельта, в приморской низменности Западного Внутреннего моря, но на 35 млн позднее. Звался он зуулом — сокрушителем голеней (Zuul crurivastator) из-за сходства рогатой «мордочки» с личиной инфернального героя из фильма «Охотники за привидениями» (рис. 6.5). От зуула, который был ящером, тоже осталась практически вся шкура, а также голова и, главное, хвост (рис. 6.6, 6.7).

Рис. 6.5. Череп панцирного динозавра зуула (Zuul crurivastator), длина 0,5 м; позднемеловая эпоха (75 млн лет); шт. Монтана, США (Королевский музей Онтарио, Торонто)

Рис. 6.6. Участок шкуры зуула с крупными шиповидными остеодермами, высотой до 0,2 м, покрытыми остатками кератина

Рис. 6.7. Хвостовая часть зуула с окаменелыми сухожилиями и ударной булавой на конце, длина булавы 0,4 м

Последние хвостовые позвонки благодаря плотному вхождению удлиненных и почти горизонтальных остистых отростков в пазы между передними сочленовными отростками образовывали жесткую рукоять булавы в виде костяной елочки. У зуула рукоять была самая длинная среди всех его собратьев — 2,1 м (при общей длине хвоста 2,87 м; целиком хвосты у некоторых видов достигали и 3,1 м). Окостеневшие сухожилия, натянутые между позвонками, словно каменные струны (5–8 мм диаметром), легко удерживали тяжеленное ударное оружие на весу. Именно сухожилия позволяют определить расположение и объемы хвостовых мышц: они образовывали две пары спинных пучков и три — брюшных, конусом сходившихся от основания хвоста к булаве. Особенно мощными были длиннейшая хвостовая мышца, поддерживаемая поперечными отростками позвонков, и длинная хвостово-бедренная — снизу от них. Кроме того, по оси хвоста, вдоль остистых отростков, тянулась поперечно-остистая мышца, а подвздошно- и седалищно-хвостовые охватывали хвост снизу. Спереди мышцы подходили к крестцовым позвонкам и костям таза, на поверхности которых в месте крепления сухожилий проступает заметный рельеф, а хвостово-бедренная, конечно, присоединялась к четвертому вертелу бедренной кости. Примерно так же изнутри выглядит хвост крокодила, только он весь подвижный и уплощенный с боков. Столь мощная мышечная система явно не провисала без пользы.

Сама булава, полуметровой длины, была сложена двумя разросшимися секировидными остеодермами по краям и несколькими мелкими трапециевидными пластинками (рис. 6.7). При жизни все это покрывал роговой чехол. Пластины были насажены на самые крайние позвонки. Еще несколько острых треугольных шипов попарно выстроились по бокам хвоста. Основание этого органа, примыкавшее к тазу, было подвижным. Считается, что хвостовое