Как полетели динозавры: ящеры-квадрокоптеры, обратные птицы и их потомки - Андрей Юрьевич Журавлёв

вооружение использовалось исключительно для защиты, на что намекает и видовое имя зуула. Однако переломанных голеней, да и каких-либо костей хищников пока никто не находил. А пробоины, точно соответствующие размеру и форме булавы зуула, в шкуре такого же ящера имеются. Зная примерно объем и массу хвостовых мышц, а также длину хвоста и массу всей «биты» (не менее 100 кг у зуула), можно рассчитать силу удара этого оружия. Скорость кончика хвоста на «подлете» превышала 20 м/с, импульс — 3300 кгм/с, значит, булава била в чужой бок с силой около 15 000 Н, оказывая в месте удара давление под 70 000 Н/см2. Этого было достаточно, чтобы разнести в «щепки» весьма крепкую броню из остеодерм. И, разумеется, заостренная грань рубила сильнее, чем округлая болванка.

Правда, такие выводы несколько преждевременны: держал ли удар сам хвост? Метод конечных элементов позволяет вычислить, что максимальная нагрузка (свыше 1000 МПа) приходилась на стык «позвоночной» рукояти и собственно булавы из остеодерм. Несколько различалась и структура внутренних и покровных окостенений. Поэтому вероятность перелома возрастала с укрупнением хвоста. Кроме того, нагрузка на растяжение этого органа возрастала в его основании и могла бы привести к разрыву связок. Однако главный удар на себя принимал пластичный роговой слой, снижая давление на кости. Также поглощали и рассеивали энергию удара растяжимые связки и позвоночные хрящи. Опасность сдвигового напряжения предотвращала жесткая сцепка хвостовых позвонков — та самая костяная «елочка». Результат налицо, точнее, на хвост: ни одного перелома позвоночника или треснувшей булавы у анкилозавров не обнаружено.

Поединок ящеров несколько напоминал схватку самцов жирафов. (Последние, правда, бьются теми местами, на которые для них расстаралась природа, — шеями.) Получается как с воротниками рогачей: главный двигатель в эволюции необычных хвостов панцирников — любовь, по крайней мере в форме полового отбора. Один из важнейших признаков такого отбора — аллометрический рост, т.е. непропорциональное, но закономерное увеличение определенных органов в индивидуальном развитии организма или в ряду от предков к потомкам. Например, в эволюции панцирников хвостовая булава расширялась заметно быстрее, чем удлинялись хвостовые ребра или бедренные кости.

Разумеется, ударный хвост, будучи удачным эволюционным приобретением, не остался незамеченным в истории жизни. Пусть панцирные динозавры вымерли, но дело (или тело) их продолжало жить, хоть бы «фрагментарно». Похожее вооружение позднее возникло у гигантских броненосцев — глиптодонтов (Glyptodontia) и вымерших черепах — проганохелиса (Proganochelys) и мейолании (Meiolania). Все они были достаточно внушительными растительноядными созданиями с хвостовой булавой и телом, покрытым остеодермами.

Конечно, панцирные динозавры не родились — даже в эволюционном смысле — сразу с набалдашниками на хвостах. В их истории общие приземистые предки отделились от высоких горбатых стегозавров к началу среднеюрской эпохи. Некоторые панцирники тоже «горбились» из-за низко опущенной головы и плавного, почти правильного параболического изгиба позвоночника от основания короткой шеи к началу хвоста. А некоторые стегозавры, наоборот, носили свои толстые (до 4 см) угловатые пластины не стоймя, а плашмя по обе стороны от хребта, подобно панцирным собратьям. Тогда же возникли «бокорогие», похожие обликом на очень большие шишки, нодозавриды (Nodosauridae, от лат. nodus — «шишка») вроде бореалопельты (рис. 6.1). В первой половине мелового периода (120 млн лет назад) общий эволюционный ствол дал новый побег — «ударников» анкилозаврид (Ankylosauridae), к которым принадлежали зуул и пинакозавр (рис. 6.5–6.7). У анкилозаврид сначала обычные подвижные позвонки слились в негнущуюся рукоять «кувалды», а затем остеодермы на кончике хвоста увеличились в размерах и образовали внушительное навершие. Для этого понадобилось еще 40 млн лет.

Хотя обычным такое приобретение вряд ли назовешь, некоторые анкилозавры все-таки сумели особенно удивить. Так, среднеюрский спикомелл (Spicomellus, или «терновый венец») из Марокко красовался (или пугал?) длиннющими, без малого метровыми, гранеными шипами, торчавшими в обе стороны от основания шеи и таза, причем каждый поперечный ряд этих «суперигл» сидел на едином костном полуобруче. У позднемелового стегоура (Stegouros, буквально «покрытохвост») с самого юга Южной Америки эта часть тела с семью парами торчащих в стороны килеватых остеодерм предвосхитила макуауитль ацтеков — плоскую боевую дубинку с обсидиановыми лезвиями. К счастью для ящеров, пластины на их «кувалдах» были костными. Но самым необычным во всех отношениях анкилозавридом оказался раннемеловой ляонинозавр загадочный (Liaoningosaurus paradoxus; рис. 6.8) из Чжэхоля: мелкий (34 см), со щитками на брюхе, широкими задними лапами, водный (!) и рыбоядный (!). Впрочем, не исключено, что он просто не вырос и утонул, а питался всем, что выбрасывало на берег…

Рис. 6.8. Скелет панцирного динозавра ляонинозавра (Liaoningosaurus paradoxus), длина 0,4 м; раннемеловая эпоха (125–120 млн лет); Чжэхоль, пров. Ляонин, Китай (Институт палеонтологии позвоночных и палеоантропологии КАН, Пекин)

У некоторых поздних анкилозавров хвостовой нарост вымахал в 50-килограммовый и более чем полуметровый в ширину набалдашник и, по мнению отдельных ученых, напоминал голову. Зачем? Чтобы хищник не догадался, с какого конца нужно нападать. К таким чудесам самоподражания прибегают многие насекомые, змеи и другие мелкие животные. Короче, спасай голову, остальное отрастет. Или нет? Возможно, какому-то совсем неумному хищнику хвостовой вырост и мог показаться головой, покачивавшейся на тонкой шее, но панцирному ящеру с оттяпанным хвостом все равно пришлось бы несладко. Ведь он не ящерица, хвост не вернулся бы, а потеря крови неумолимо вела к летальному исходу…

Чтобы такое случалось как можно реже, практически вся поверхность веретеновидного тела была покрыта округлыми или многоугольными, уплощенными или килеватыми остеодермами (рис. 6.1, 6.6). Эти пластины развивались благодаря метапластическому окостенению соединительной ткани кожного покрова (волокна ткани проглядывают на срезах остеодерм). В диаметре «костяшки» могли достигать 17 см, но обычно не превышали 10 см. На голове такие бляшки срослись с костями черепа, образуя мощную защиту мозга от зубов хищников (а также от глаз ученых, пока не появилась компьютерная томография). На туловище образовалось несколько поперечных рядов из крупных пластин, окруженных мелкими бугорчатыми пластинками (оссиклами). Иногда все элементы одного поперечного ряда сливались в единые полуобручи. На хвосте они обратились шипами или рубящими пластинами. Некоторые виды носили подобные наросты даже на шкуре конечностей. При жизни ящера все остеодермы скрывались под роговыми чешуйками. (И веретеновидная форма туловища, и почти сплошной остеодермальный покров нередко заставляют некоторых палеонтологов подумывать о том, что панцирники ни разу не динозавры…)