Как полетели динозавры: ящеры-квадрокоптеры, обратные птицы и их потомки - Андрей Юрьевич Журавлёв

Именно он открыл в меловых слоях Вайоминга гигантского рогача торозавра (Torosaurus), статья о котором была опубликована за именем Марша. Хэтчер обнаружил и богатый комплекс позвоночных Патагонии, позволивший установить связь между палеогеновыми фаунами Южной Америки и Австралии. Теперь перед ним стояла непростая задача: зная, что один вид диплодока в научной литературе уже существует, он должен был увековечить имя магната. И ученый быстро нашел различия (увы, не 10, а всего одно): шейные ребра оказались помельче. Правда, шейные позвонки «длинного» принадлежали иной завроподе, равно как и скелет ноги, который измерял Марш. В заочном соревновании Марша на скорость описания новых видов с его главным соперником Эдвардом Дринкером Копом из Пенсильванского университета подобные казусы нет-нет да и случались. В итоге в 1901 г. в научный свет вышел диплодок Карнеги (D. carnegii). У него, правда, тоже не все оказалось своим: что-то досталось от иной особи, раскопанной по соседству, а череп и кости передних лап вообще отсутствовали — их слепки заимствовали из других музеев (рис. 7.2). А вот является ли он двойником (младшим синонимом) длинного собрата, или это разные виды, по сию пору остается загадкой. Учитывая высокое разнообразие длинношеих ящеров в формации Моррисон и расстояние почти в 400 км между карьерами в Вайоминге и Колорадо (с позднеюрской эпохи оно не изменилось), верно скорее последнее…

Рис. 7.2. Реконструкция скелета диплодока Карнеги, длина 26 м; позднеюрская эпоха (151–150 млн лет); формация Моррисон, шт. Вайоминг, США (Музей естественной истории Карнеги, Питтсбург; commons.wikimedia.org)

Репродукцию с рисунком динозавра из подробной монографии Хэтчера сталепромышленник вывесил в холле своего шотландского замка Скибо, приобретенного по случаю, чтобы играть в гольф с королевскими особами. (Сам Карнеги был выходцем из Шотландии, только не из круга замковладетельных особ, а из семьи простых поденщиков.) Там она и попала на глаза королю Эдварду VII…

В мае 1905 г., когда седобородый Эндрю Карнеги уже продал свою «империю» за 480 млн долларов США и стал самым богатым филантропом в мире, он с помпой представил полномасштабную гипсовую копию своего тезки в Музее естественной истории в Лондоне. Более 200 человек в сюртуках, мундирах и выходных платьях (в зависимости от положения и пола) набилось в галерею рептилий, чтобы поглазеть на подаренного ящера 26-метровой длины. Еще девять таких же копий отправились в другие музеи Европы и Америки. (Одна из них украшает Палеонтологический музей имени Ю. А. Орлова РАН в Москве, куда по наследству перешла из Санкт-Петербургской Императорской академии наук.) Профессор Эдвин Рей Ланкестер (в то время директор Британского музея) во вступительной речи сравнил длину динозавра с широтой души дарителя. Не забыл он отметить и то, что достижения Америки не были бы возможны без усилий английских ученых предшественников, а диплодок, наверное, не вымахал бы таким без своих предков, чьи остатки покоятся в оксфордских глинах. В ответном слове Карнеги не преминул упомянуть, что «Его Величество, даже будучи на отдыхе, как кажется, смотрит во все глаза в поисках возможностей для продвижения интересов своей страны в каждой сфере жизни — от мира во всем мире до приобретений для музея… Будучи в Скибо, Его Величество выразил надежду, что диплодока, стоящего теперь за нами, однажды можно будет увидеть здесь…» [29] Эффект, которого добивался Карнеги, был достигнут: скелет его имени поплыл на волне популярности. В первом анимационном фильме о ящерах — «Динозавр Герти» Уинзора Маккея (1914) — солировал диплодок (ну или бронтозавр). Конечно, многие обратили внимание на непропорционально маленький череп, в котором и мозгу, казалось, уместиться негде. (Ведь еще Марш, придумавший название «завроподы», подчеркивал, что «…малюсенькие голова и мозг, тонкий спинной мозг указывают на тугодумную медлительную рептилию…» [30]). Вскоре газеты и журналы запестрели карикатурами на правительственных чиновников, изображенных в виде диплодока с соответствующей головой.

За столетие кто только не побывал «лицом» ящера — от тогдашнего премьер-министра Артура Бальфура до недавних творцов Брексита. Когда в 2015 г. музей решил убрать копию и установить на ее месте подлинный скелет синего кита, болтавшийся под потолком, в защиту Диппи выступили не только лондонцы, но и британцы из разных графств. В петиции, за считаные дни собравшей тысячи подписей, планы руководителей музея были названы актом вандализма, сравнимым разве что с демонтажем памятника адмиралу Нельсону на Трафальгарской площади. Во мнениях разошлись даже известные палеонтологи. (Думаю, если бы убрали его гипсового клона — Дипона — из экспозиции Палеонтологического музея в Москве, мезозойский зал осиротел бы.) Лондонский музей буквально выкрутился из положения: своим планам не изменил, но отправил Диппи в путешествие — по всей Великобритании…

А разъехавшиеся 120 лет назад по городам и весям копии встали на свои места, но очень по-разному. У парижского хвост завернулся, словно у ящерицы: попросту не хватило места вытянуть его во всю длину. И если питтсбургский и лондонский диплодоки, чьи скелеты монтировали согласно реконструкции Хэтчера и под руководством Холланда, гордо высились над подиумами на прямых ногах, словно очень большие слоны или носороги, то берлинский экземпляр раскорячился по-крокодильи. Его плечевые и бедренные кости торчали в стороны, а «брюхо» провисало до пола, по которому волочился тяжелый хвост. Рептилия должна пресмыкаться! Шея при этом поднималась вверх — с изгибом, как у страуса (рис. 7.3). (Примечательно, что в Нюрнберге, издавна известном резными игрушками, делали маленькие деревянные копии этого монстра, упакованные в красивую коробочку с надписью «Ноев ковчег». А доплыл бы тот ковчег до Арарата с парочкой таких тварей на борту?)

Рис. 7.3. Первые реконструкции диплодока (O. P. Hay, 1910)

Холланд даже написал статью, где возмущался столь нелепой реконструкцией. Конечно, он обратил внимание на строение таза — высокого и больше похожего на птичий, чем на крокодилий, и на бедренную кость с Г-образной головкой и мощным четвертым вертелом. Если попытаться развернуть эту головку по-рептильному — вбок и немного вперед, то бедренная кость утратит сочленение с берцовыми, а брюхо не просто ляжет на грунт, а провалится в него. «Diplodocus должен был двигаться в желобе или колее. Этим, возможно, и объясняется его безвременное вымирание»,