Как полетели динозавры: ящеры-квадрокоптеры, обратные птицы и их потомки - Андрей Юрьевич Журавлёв

счет окостенения соединительной ткани (и ведь тоже как у ватуси!). Просить диплодока «достать воробушка» (ну, или птерозавра) было бесполезно: его шея вверх не задиралась. Зато раздвоенная связка позволяла без дополнительных мускульных усилий свободно перемещать голову вдоль поверхности земли и охватывать обширную делянку с сочной растительностью, не сходя с места. Одна ветвь связки растягивалась, пока другая сжималась; вместе они образовывали необычный пружинный маятник. Появлялось это новшество не сразу: у «легких» (2400 кг) диплодоков-шестилеток остистые шипы были обычные, но у «обросших жирком» восьмилеток (3500 кг) они начинали раздваиваться, чтобы удерживать тяжелеющую шею зрелых особей.

Еще удивительнее было строение позвонков: внешне они напоминали сильно, но аккуратно помятые алюминиевые банки (рис. 7.6). Вмятины представляли собой обширные углубления, сообщавшиеся через крупные отверстия и хрящевые трубочки с многочисленными полостями внутри самих костей. При этом позвонки не теряли в прочности: их стенки скреплялись костными переборками. Во «вмятинах» при жизни располагались воздушные мешки, связанные с дыхательной системой. Эта в прямом смысле воздушная конструкция, кроме гигантских размеров, ничем не отличалась от птичьей. Воздушные мешки укрепляли и саму шею.

Шейные и 11 спинных позвонков, кроме невральных дуг, остистых и суставных отростков, несли восемь пар пластинчатых выступов, которые увеличивали площадь крепления сухожилий. Четыре крестцовых позвонка намертво слились своими центрами и суставными отростками друг с другом и с мощными подвздошными костями, а три из них срослись и с сильно выступавшими остистыми шипами. На большинстве спинных и хвостовых позвонков эти шипы тоже были, и довольно высокие (рис. 7.1, 7.2).

Две крупные, полуметровой длины неправильно-трапециевидные грудные пластины при жизни, вероятно, объединялись хрящевой тканью (рис. 7.2). Позади них располагались 11 пар ребер, первая из которых крепилась намертво, как на шее. Подвижные двухголовчатые ребра (от 0,8 до 1,7 м длиной) отходили от позвоночника почти вертикально, делая тело уплощенным с боков, а отнюдь не бочковидным.

По количеству хвостовых позвонков — а их было 80 — диплодок, наверное, превосходит любых позвоночных. Последние 30 из этих элементов имели вид просто круглых в сечении палочек. Необычные шевроны, которые расположены на первых 50 позвонках, скорее всего, предохраняли кровеносные сосуды (рис. 7.1).

Где тонко, как известно, там и рвется, а значит, эта часть тела была наиболее подвержена травмам. Например, у Диппи 20–21-й и 24–25-й хвостовые позвонки попарно слились — то ли динозавру кто-то повредил хвост, то ли ящер страдал спондилитом (рис. 7.1). Сходные повреждения часто встречались и у других особей. На зажившем участке костная ткань образует ломаные бугорчатые наросты, покрывая сочленовные отростки, ближайшие шевроны и связки. Медицинский диагноз, если бы его вовремя по этим признакам поставили, гласил бы: травматический остеоартрит; увы, не лечится. (Будь то, скажем, болезнь Бехтерева или иной хронический спондилит, он затронул бы существенную часть позвоночника, а врожденное нарушение развивалось бы от слитного крестца.) Мясистым хвостам диплодоков явно доставалось от зубов хищников. Вероятно, по большей части в юном возрасте. Те же, кто смог героически вырвать свою лучшую часть из почти смертельной хватки, долго залечивали раны и теперь украшают подиумы в музеях…

Лопатка прочно слилась с вороньей костью в скапулокоракоид и отклонилась назад под углом 60º, так что коракоидный выступ подпер грудину изнутри. Как результат, суставная впадина лопатки развернулась вниз и плечевая кость (с высоким дельтопекторальным гребнем) встала прямо под грудной клеткой. На одной отвесной линии с ней выстроились локтевая кость с как бы вложенной в нее лучевой. Передние конечности опирались лишь на фаланги пальцев. Тесно сближенные и вертикально поставленные пястные косточки превратили кисть в полукруглую трубчатую колонну. При таком положении костей конечность выдерживала высокую нагрузку.

Тазовые кости соприкасались, но не слились воедино. Вместе они — подвздошная, седалищная и лобковая — образовали глубокую сквозную вертлужную впадину. Задние конечности оказались на треть длиннее передних (бедренная кость — 1,5 м, берцовые — 1 м). Кости конечностей отличались утолщенным внешним кортексом и костномозговой полостью, заполненной губчатой тканью. Они были плотнее и прочнее, чем даже у хоботных, а стержень бедра примерно на треть толще. Суставные головки всех длинных костей покрывала обильная хрящевая ткань, образовавшая на них крупноморщинистый рельеф. Иногда благодаря обызвествлению сохраняется и сам суставной гиалиновый хрящ, в котором просматриваются даже хондроциты, когда-то выделявшие эту ткань. Несомненно, между костями находилась хрящевая суставная капсула не менее 10 см толщиной.

Пяточная кость приобрела довольно необычную форму: округлую, ямчатую и морщинистую. Ее задняя суставная поверхность граничила с малоберцовой костью, средняя — с призматической формы таранной косточкой (вместе они плотно охватывали малоберцовую), а передняя поверхность напрямую соприкасалась с I–III плюсневыми (остальные почти исчезли). Сгибание и разгибание именно этого сустава придавали подвижность стопе. Кроме того, пяточная кость отчасти выполняла роль подвижного блока для малоберцовой мышцы, идущей к подошве. Несмотря на малый размер этой мышцы (около 5 см), она обеспечивала устойчивость стопы при ходьбе и равномерно распределяла нагрузку на подошвенные мышцы.

В ходу были все пять пальцев стопы, но пятый состоял лишь из одной фаланги. Зато двухчленный первый и трехчленный второй несли необычайно большие, сжатые с боков когтевые фаланги (у третьего они поменьше). При жизни их, несомненно, покрывали длинные роговые чехлы. Судя по развитым суставным поверхностям, когти могли легко задираться и опускаться. (Зачем большие когти выдавались наружу, мы узнаем дальше.) На следах завропод пропечатывались лишь самые кончики четырех пальцев, которые доставали до грунта. Сзади за ними проступал внушительный округлый отпечаток 0,5 м в поперечнике (до 0,7 м у других завропод; рис. 7.8). Это значит, что диплодок опирался на пальцы, подобно пальцеходящим животным, но основную нагрузку и механический удар принимала на себя жировая подушка, как у слонов или носорогов. (Снизу подушку покрывала многогранная чешуя, усиливая сцепление с грунтом на скользком прибрежном иле.) И сами конечности были такими же — колонноподобными.

Рис. 7.8. Следы завроподы, диаметр 0,7 м; позднеюрская эпоха (160–150 млн лет); Греческий пляж, Астурия, Испания

При нажиме на грунт подушка слегка расплющивалась и тем самым равномерно распределяла и снижала давление на единицу площади, а также нагрузку на кости стопы до 100 МПа. (Кортекс в скелете ноги человека или коровы выдерживает 200 МПа; значит, запас