Как полетели динозавры: ящеры-квадрокоптеры, обратные птицы и их потомки - Андрей Юрьевич Журавлёв

В глубине каждой ноздри, позади носовой раковины и прямо перед мозговой полостью, у анкилозавров размещались парные ситовидные пластинки — небольшие насквозь «дырявые» косточки. (Массивные черепа надежно сберегли эти хрупкие элементы.) При жизни вдоль особых желобков средней обонятельной кости и далее, сквозь это сито, во множестве тянулись пучки аксонов обонятельного нерва. Сходились они к одноименной луковице в передней части мозговой полости. Важно, что у птиц число таких пучков, взятое на единицу площади пластинки, прямо соотносится с обилием генов (и функциональных, и псевдогенов), которые кодируют обонятельные рецепторы. Именно эти рецепторы чуют всевозможные пахучие молекулы, и чем таких клеток больше, тем разнообразнее мир запахов данного животного. У панцирников подобных генов насчитывалось около 250. Нюхали они как ежи или мы, приматы, т.е. не очень хорошо, но все-таки лучше птиц. Примерно такой же (и даже ниже) порог восприимчивости запахов был у рогатых и гребенчатых динозавров. Лишь тираннозавр чуял лучше растительноядных родственников, но все равно хуже большинства млекопитающих…

Несмотря на небольшой уплощенный череп, жевательные мышцы панцирников были довольно объемными, особенно у анкилозаврид. Вторичное костное нёбо, разделявшее носовую и ротовую полости, служило своего рода распоркой и снижало нагрузку на кости черепа. Челюсти перемалывали пищу за счет того, что нижняя двигалась не только вверх-вниз, но и вперед-назад. На это указывает направление царапин и затесов на плотно смыкавшихся зубах (верхние скользили по внутренней поверхности нижних) и пологое расположение приводящих мышц нижней челюсти. Этот мускульный пучок связывал продольный губной гребень зубной кости с выступами, ямками и площадками на заглазничной части черепа. Челюсть не выворачивалась и связки не рвались, даже если клювом приходилось вырывать большой лист беннеттита, крепко сидящий на стволе.

Низкая зубная коронка, листовидная и уплощенная с боков, несла ромбовидные зубцы вдоль кромки — в общем-то, как у цератопсов. Корень походил на очень длинный шпенек. Рабочих зубов всегда и у всех был только один ряд, причудливо изгибавшийся на верхней челюсти: внутрь, в сторону языка, и снова наружу. Замещались они медленно.

Справляться с пищей помогал мясистый язык. О его размерах можно судить по окостеневшему и хорошо сохранившемуся стреловидному скелету жаберно-подъязычного аппарата — того самого, что помогал воспроизводить звуки. Аппарат состоял из парных широких уплощенных треугольных параглоссалий, поддерживавших язык, рогоподъязычных косточек, эпибранхиале и непарного подъязычного хряща. Последний располагался по оси языка и связывал почти все эти элементы. Конструкция очень напоминала птичий подъязычный скелет, но сильно отличалась от такового современных рептилий, даже крокодилов. Конечно, нужно вводить поправку на величину костей: у панцирного динозавра параглоссалии были просто преогромными — в полдлины немаленькой челюсти. Лопатоподобные кости и связанные с ними мышцы вовсю ворочали языком и могли вываливать его далеко из пасти, чтобы он закрутился вокруг длинного листа или целого куста.

В итоге к концу эволюционного пути панцирники достигли длины пары африканских слонов, поставленных друг за другом. Последний из них — как раз анкилозавр (Ankylosaurus) — вымахал на 7 м и весил около 7000–8000 кг.

Глава 7

Планета гигантов. Диплодок

Как ни старались панцирные динозавры вырасти, предельных для наземных животных размеров им достичь не удалось. Всех обошли завроподы (Sauropoda, от греч. σαύρα — «ящерица» и πούς, ποδός — «нога»), представители другой большой группы динозавров — ящеротазовых. К последним также относились все динозавровые хищники — и огромные, и всякая мелочь — звероногие (Theropoda, от греч. θηριον — «зверь» и та же «нога»). Этих ящеров можно назвать «позвоночным хайтеком». В их строении сочетаются, казалось бы, несочетаемые признаки: небывалая для наземных позвоночных масса при наличии «тонких ножек»; довольно простой зубной набор, притом что пищи приходилось поглощать очень и очень много; необычайное разнообразие видов, несвойственное большим животным…

«Самый громадный зверь из существовавших на Земле найден на Западе» — броский заголовок New York Journal and Advertiser за 11 декабря 1898 г. сразу привлек внимание сталелитейного магната Эндрю Карнеги, сидевшего за массивным дубовым бюро в своем офисе в самом сердце Манхэттена. Тем более что полоса пестрела примечательными рисунками: огромное горбатое животное, привстав на задние ноги, заглядывает на 11-й этаж небоскреба; скелет такого же «горбуна» и маленький человечек, ростом ему по щиколотку; препаратор рядом с бедренной костью больше его размером (это уже настоящая фотография). «Покупай! Срочно!» — написал Карнеги прямо на полях газеты краткое послание для Уильяма Джейкоба Холланда, недавно назначенного директором нового Музея естественной истории имени самого Карнеги. Расписался он уже на чеке в 10 000 долларов — колоссальной, как сам динозавр, по тем временам суммы. И колесо фортуны завертелось со скоростью курьерского поезда (130 км/ч)…

Летом 1899 г. экспедиция музея направилась в штат Вайоминг — за 2400 км от Нью-Йорка. Здесь в верхнеюрских осадочных пластах формации Моррисон, обнажавшихся в Шип-Крик (Овечий ручей), было вскрыто несколько крупных скелетов (рис. 3.4.1). Возглавил изыскания охотник на бизонов Уильям Рид. Не то чтобы бизоны казались чем-то сродни динозаврам — просто была необходимость отбить посягательства на вожделенные кости у других искателей ископаемых, если таковые появятся в окрестностях карьера. Вскоре тяжело груженный поезд уже мчал кости в Питтсбург, где располагалась сталелитейная компания Карнеги.

Самый крупный из скелетов принадлежал ящеру, ранее (1878) описанному из Колорадо Отниелом Маршем под родовым названием «диплодок» (Diplodocus, от греч. δι-πλαξ — «двойной» и δοκοζ — «балка»). «Двухбалочным» он был поименован из-за двойных шевронов, расположенных по низу хвостовых позвонков, словно подвесные балки (рис. 7.1). А поскольку, отталкиваясь от длины позвонков и костей задней конечности, Марш оценил размер ящера в 15 м, то и вид стал «длинным» (лат. longus).

Рис. 7.1. Хвостовые позвонки диплодока Карнеги (Diplodocus carnegii), отчасти сросшиеся вследствие спондилита; снизу на позвонках видны гемальные отростки, или шевроны, в виде балок, которые и дали ящеру имя — «двухбалочный»; длина позвонков до 0,7 м (гипсовая копия Диппи, Музей естественной истории, Лондон; commons.wikimedia.org)

Заняться новой находкой поручили палеонтологу Джону Беллу Хэтчеру.