Как полетели динозавры: ящеры-квадрокоптеры, обратные птицы и их потомки - Андрей Юрьевич Журавлёв

(А если при жизни все это еще и красками переливалось?) Удлинилась и лобная кость: шов между нею и теменной костью сместился в затылочном направлении, из-за чего череп стал более прочным. Появлялись и исчезали носовые и лобные рога, вдоль ростральной кости возникал продольный гребень. В индивидуальном развитии ящеров эта часть черепа разрасталась стремительно, что очень напоминает гиперостоз — чрезмерное развитие утолщенной губчатой костной ткани, но без присущей этому явлению патологии. Из цельнокостных воротники могли превратиться в обтянутые кожей ободки с парой окон и срединным прогибом. Даже полностью окостеневшие, эти выросты менялись по мере взросления динозавра: костная ткань в центральной части рассасывалась и замещалась плотным сплетением соединительных волокон, отчасти минерализованных. В результате вес гигантского украшения существенно облегчался, но на его прочность это существенно не влияло. Из-за воротников размер черепа достигал 2,5-метровой длины (против 0,2 м у пситтакозавра), порой даже превышая длину туловища.

Так во второй половине мелового периода (95–66 млн лет назад) возникло свыше полусотни родов цератопсид (Ceratopsidae). К тому времени их предки, предшественником которых был пситтакозавр, перекочевали через обширный перешеек на месте современного Берингова моря из Восточной Азии на запад Северной Америки — в Ларамидию. То был огромный остров (4–7,5 млн км2), протянувшийся от Аляски до Мексики и отделенный от Аппалачии — восточной части этого континента — обширным, но мелководным Западным Внутренним морем, которое соединяло Мексиканский залив с Северным Ледовитым океаном. (Названия этим землям дали горы — молодые Ларамийские, стремительно вздымавшиеся вместе со всей системой Скалистых гор, и сильно постаревшие Аппалачи.)

Временами в Ларамидии «плоду» гинкго (заменявшему тогда яблоко) упасть было негде — везде под ним оказывался рогатый ящер. Скажем, во времена цератопса Локи (78 млн лет назад) на одной с ним территории (нынешняя Монтана) площадью менее 500 км2 ютились еще три вида украшенных ящеров, а всего там помещалось с десяток разных видов гигантов того же племени. Конечно, узкий материк, простиравшийся от Заполярья до тропиков, от места к месту весьма различался погодными условиями и растительностью. Бурную эволюцию «воротниковых» ящеров, скорее всего, подстегнул половой отбор, когда каждой особи хотелось быть ярче и крупнее — в общем, привлекательнее. Достоверных признаков различия самцов и самок в пределах вида не замечено. Однако они могли разниться расцветкой: цветовые особенности пситтакозавра, а также положение питающих каналов на воротниках, через которые можно было «наливаться» кровью и тем самым становиться страшнее, подсказывают, что подобные знаки считывались. Не будем забывать и про обмен запахами. Наиболее достоверным свидетельством полового отбора служат зажившие повреждения на черепах, скажем, у трицератопса. Эти щербины и проломы в основании воротника есть у почти 15% особей; именно туда могли бы ударить лобные рога соперника во время брачного поединка.

Ничто при этом не мешало использовать обширный костяной вырост в качестве «антибатареи» для стока избыточного тепла, накапливавшегося в массивном теле, или для защиты шеи от хищников. Обкусанные тираннозавром воротники трицератопса — тому свидетельство. Что особенно интересно: у копытных млекопитающих рост рогов отчасти связан с избыточной энергией, которую они набирают, поглощая огромные объемы пищи. Похоже, то же самое происходило в эволюции цератопсов: больше ешь — длиннее и живописнее рога. Отниел Чарльз Марш из Музея естественной истории Пибоди (Нью-Хейвен), давший трицератопсу имя, поначалу даже принял его череп за бычий! Лишь новый кусок черепа, который был заарканен — на самом деле! — ковбоем на скалистой круче Вайоминга (причем тот даже не вылез из седла), позволил понять, что это за зверь.

Наверное, в эволюции рогатых ящеров половому отбору помогало совершенствование жевательной системы. Длина этих динозавров доходила до 9 м (почти полтора африканских слона). Чтобы тяжелейшая голова не перевешивала все остальное, рогачам пришлось нарастить огромную массу тела (до 5000 кг) и окончательно вернуться к четырехногой ходьбе.

Интересно, что первые четырехногие рогатые динозавры, например протоцератопс, сохраняли в раннем детстве особенности предка — пситтакозавра. Они еще не носили воротников, передвигались на задних лапах и, лишь взрослея, отращивали шейные украшения и опускались на четвереньки (рис. 5.14). Однако с учетом того, что в предшествующей эволюции передние лапы для ходьбы почти не использовались, возникли некоторые затруднения. Так, локтевая и лучевая кости своими нижними уплощенными концами (эпифизами) подходили друг к другу почти под прямым углом, мешая развернуть кисть внутрь и опереться на нее как следует. Передние конечности все равно должны были размещаться прямо под туловищем, чтобы динозавр не проседал головной — более весомой — частью тела. Приходилось крутить лапой в области суставно-плечевой связки (за счет мышечного блока, подходившего к дельтопекторальному гребню). При этом кости от лопатки до пясти не выстраивались в единую колонну, как у слонов, а во всех суставах стыковались под углом друг к другу. Плечи, например, были повернуты вниз и чуть наружу.

Рис. 5.14. Скелет сидящего протоцератопса (Protoceratops andrewsi), длина черепа с воротником 0,5 м; позднемеловая эпоха (80–70 млн лет); Южно-Гобийский аймак, Монголия (Центральный музей монгольских динозавров, Улан-Батор)

Следовые дорожки цератопсов с отпечатками четырехпалых конечностей, задние из которых достигали полуметровой ширины и длины, подсказывают, что передние ставились почти на одной линии с ними, и сама дорожка была довольно узенькой. Пальцы расставлялись веером, но исключительно для усиления опоры, а не для демонстрации собственной значимости. Ящер шествовал величественно и прямо — совсем не так, как его припадающая к земле брюхатая пластилиновая версия из фантастических фильмов прошлого века.

Набрать вес было не так уж и трудно, поскольку воротники не только украшали, но и служили — в своей нижней части, вместе с разросшимися скуловыми костями — областью крепления жевательной мускулатуры. Причем объемы этих мышц возросли за время эволюции цератопсов. Использовать большую мышечную массу только для обрывания и нарезки листьев было бы слишком неэкономно, и рогачи научились жевать, словно они были не ящеры, а коровы или верблюды. Это не так просто, как кажется, — особенно для любых архозавров. Возможность постоянно менять зубы сама по себе совсем неплоха: сломавшийся или сильно стесавшийся со временем зуб будет вытолкнут новым, целехоньким. Не начнут докучать ни противная зубная боль, ни отнюдь не дешевые и притом неумелые стоматологи (если бы таковые существовали в мире динозавров). Однако в природе ничего даром