У истоков американской истории. Массачусетс. Мэриленд, 1630-1642. - Лев Юрьевич Слёзкин

писание! Да, но по Священному писанию создавались все христианские церкви, и каждая имела свое отличие, каждая считала себя «истинной». Кальвинизм!! И здесь среди пуритан имелись расхождения. Конгрегационализм!!! Однако шесть лет существовала колония, строго очищаемая от всего, что не соответствовало, как казалось, его нормам, но это не исключило церковных споров и оппозиции создаваемому режиму со стороны тех, кто апеллировал к тому же конгрегационализму. Возникала явная необходимость систематизировать и формулировать «истинные» представления об «истинной» церкви, тем более при намерении строить по ее образцу свое «государство». Обычно в таких случаях всегда возникают обстоятельства или находится предлог для осуществления стоящей задачи. Так случилось и на этот раз.

В колонию пришло письмо из Англии, автор которого, ланкаширский священник, интересовался религиозными взглядами поселенцев в Массачусетсе и строением их церкви. В связи с этим он задавал 36 вопросов. Отвечал ему тот самый Ричард Мезер, проповедник из Дорчестера, который был недавно отмечен магистратом как знаток церковных дел. Оставляя в стороне теологические тонкости, которых много в ответах Мезера, определим общую направленность его ответов[276].

Идея конгрегационализма оставалась фундаментальной: «Верующие, это несомненно, должны объединяться в особые организмы, или церкви…» (№ 6); «Члены церкви избирают своих руководителей, им принадлежит право отлучения и т. д.» (№ 9); «…Различия в суждениях не должны служить препятствием к членству в церкви, если разномыслящие верят в Христа, не упорствуют и не вздорят» (№ 13); «Истинные церкви — различные общества, все они равны и имеют независимую духовную силу, подобно сестрам, и подчиняются только власти и авторитету Иисуса Христа, а поэтому ни одна истинная церковь не имеет власти навязывать свои предписания и решения другим церквам…» (№ 27); «Если противоречия оказываются неразрешимыми, то следует советоваться с другими церквами… Но мне представляется несколько сомнительным, может ли синод, какая-либо отдельная церковь или несколько церквей иметь власть навязывать свои определения и решения другим церквам, как это делалось в Иерусалиме, потому что исключительное право и исключительные способности, а также исключительное присутствие Святого духа имели только Апостолы, обыкновенные же церкви ими не располагают» (№ 24–25).

На первый взгляд — конгрегационализм в чистом виде. Но следует обратить внимание на слова «если… не упорствуют». А если упорствуют (веря в Христа и ссылаясь на его авторитет)? Должны уступить священникам. Это явствует из того, как усиленно Мезер подчеркивал роль церковных руководителей. Именно пасторами, проповедниками и дьяконами, писал он, «полностью обеспечивается» соответственно «познание истины, благочестие и благонравие» (№ 7), ибо «множество людей фактически не может осуществлять управление» (№ 9). Это «множество людей» неспособно даже излагать Священное писание: «Когда рядовые члены церкви пытаются говорить или проповедовать публично, — это не что иное, как проявление невежества и самонадеянности». При особых дарованиях «рядовой член» церкви может быть допущен к чтению проповеди, но только в исключительных случаях: при отсутствии священника, при подготовке к принятию сана.

А если упорствуют священники? Мезер обходит такой вопрос. Но мы можем напомнить, что лишь «некоторое сомнение» отделяло Мезера от мысли, что синод может «навязать» свои определения и решения той или иной церкви.

Весьма примечательно, что содержание священников, по Мезеру, — обязанность верующих. Не членов церкви, а верующих! Тех верующих, которых одновременно ограничивали в церковных и гражданских правах! Чтобы не было сомнений, Мезер приводил стихи из «Деяний святых Апостолов», где говорилось о «множестве уверовавших», которые «приносили цену проданного… и полагали к ногам Апостолов». Напомним, что в следующей главе «Деяний» рассказывается о том, как некий Ананий и его жена, утаившие часть «цены», были наказаны смертью: «И великий страх объял всю церковь и всех, слышавших это» (Деяния, IV, 32–37; V, 1–11).

Мезер исподволь внушал мысль о недопустимости свободного выхода из церкви (№ 15). Это должно было служить (и мы увидим — послужит) изоляции инакомыслящих, препятствием на пути к их объединению, духовному и организационному.

Наилучшей формой государственного управления Мезер считал такую, где «знатные люди» (nobles) и правитель страны являются членами церкви. Мезер доказывал безоговорочную необходимость подчиняться властям предержащим, ибо «сердца королей и князей в руце Божьей».

Как можно видеть, позиции Коттона и Мезера совпадали. Конгрегационализм второго из них выглядел «чище», но не следует забывать, что в его задачу не входило касаться непосредственно вопроса об организации государственного устройства. Ответы Мезера — прежде всего продолжение усилий по канонизации устройства конгрегационалистской церкви канонизацией конгрегационалистской идеи, но с теми поправками, которые ограничивали эту идею интересами насаждаемого церковного единообразия и единомыслия, интересами объединения независимых церквей если не в единую церковь и не через официально утвержденное синодальное управление, то через подобие такого управления.

Конгрегационализм Мезера выглядел «чище», кроме указанной причины, вследствие того, что он писал в Англию. Письмо Мезера — частное письмо частному лицу. Но при тогдашних отношениях с метрополией письмо, составленное в ответ на поступившие оттуда животрепещущие вопросы, написанное человеком, принадлежавшим к местным «аристократам», в условиях обострявшейся в колонии церковной полемики вряд ли могло быть просто частным письмом. Скорее всего Мезер был уполномочен написать его. Для руководителей колонии это было наилучшим способом выразить свои взгляды с помощью человека, совсем недавно доказавшего «истинность» своих суждений, а одновременно наилучшим способом систематизировать собственные суждения, не привлекая внимания «множества людей» и не вызывая открытого возмущения местных сторонников бескомпромиссного конгрегационализма.

«Образец государственного и церковного управления», а также письмо Мезера как нельзя лучше отражали психологическую и идеологическую перестройку, которая происходила в среде массачусетских «аристократов», достигнув в 1636 г. рубежа, когда в определенных условиях возникла потребность осознания этой перестройки: в тех образах и представлениях, которые обусловливались традицией, социальным бытием и устремлениями авторов.

При известной напряженности ситуации, сложившейся для аристократической теократии Массачусетса в первые месяцы 1636 г., она могла считать, что ей в основном удается контролировать положение дел. Свои позиции она стремилась, как мы видели, усилить разработкой теоретической платформы, которая оправдывала бы ее притязания. Проверить силы ей предстояло на ближайшем перевыборном Общем собрании. Оно состоялось 25 мая 1636 г. Как и предусматривалось, часть фрименов была представлена на нем их заместителями, т. е. число участников собрания сокращено. Кандидатами на пост губернатора и его заместителя были выдвинуты и избраны соответственно Вейн и Уинтроп, членами Постоянного совета — Уинтроп и Дадли; Эндикотт вернулся в магистрат.

Вейн своей молодостью (24 года), недавним приездом из бурлящей Англии, общительностью и неиссякаемым энтузиазмом новостроителя давал колонистам повод надеяться на либерализацию политики магистрата. Членов последнего Вейн устраивал своим аристократическим происхождением и связями с высокопоставленными людьми в Англии: «…так как он был сыном и наследником члена Тайного совета в Англии, корабли приветствовали его избрание мощным орудийным салютом» (У, I, 180)