Танцор Ветра. Том 4 - Константин Александрович Зайцев

Я сжёг записку над пламенем свечи, бросил мальчишке монету и вернулся к снаряжению. Руки работали сами, проверяя лезвия, затягивая ремни, распределяя вес. Привычные движения, вбитые наставником в мышечную память за годы тренировок. «Готовься к бою так, словно это последний раз, — говорил старик. — Потому что однажды так и будет».

Скучаю по тебе, наставник. Но сегодня твой ученик сделает то, чему ты его научил.

Ночь упала на Облачный город как тяжёлое покрывало. Не было видно ни луны, ни звёзд. Низкие тучи затянули небо, и темнота была почти осязаемой. Идеальная ночь для нашего дела.

Четверо бойцов ждали меня у входа в тоннели. Люди Линь Чу, каждый с кривым клинком на поясе и лицом, затянутым тёмной тканью. Они смотрели на меня настороженно, но без враждебности. Госпожа приказала подчиняться — значит, будут подчиняться. А если я облажаюсь — зарежут с чистой совестью и доложат, что так и было.

— Имена? — спросил я.

— Зови нас как хочешь, — ответил старший, коренастый мужик с перебитым носом. — Мы лишь упавшие листья с дерева жизни. — Ненавижу фанатиков, но лучше них никто не сможет сработать там, куда мы идем.

Нужный мне люк находился в складском дворе у причала. Чугунная крышка, заросшая грязью. Я открыл её, и из темноты дохнуло сыростью и затхлостью. Другой запах, не как под Павлином. Здесь пахло морской солью, гнилым деревом и ржавым железом.

Мы спустились один за другим. Я шёл первым, фонарь был пока закрыт. Татуировка работала мягким фоном, показывая направление и контуры тоннеля. Достаточно непривычное чувство: видеть мир не глазами, а чем-то другим. Сгущения жизненной энергии наверху, расположение людей. Тусклые, размытые пятна, но достаточно, чтобы понять, где охрана.

Тоннели здесь тоже были другими. Не канализация, а старые контрабандные ходы, вырубленные прямо в скале. Узкие, с низкими потолками, заставлявшими пригибаться. На стенах я различал старые знаки торговых гильдий, вырезанные десятилетия назад. Когда-то по этим проходам несли шёлк и специи, а теперь по ним шли люди с ножами.

— Стой, — я поднял руку.

Впереди, там, где карта наставника показывала проход к подвалу таможни, была стена. Свежая кирпичная кладка, грубо положенная, но прочная. Раствор ещё не до конца схватился, и местами проступала влага.

— Замуровано, — прошептал старший из бойцов. — Недавно.

Недавно. Кто-то знал об этих тоннелях. Кто-то, у кого была если не копия карты наставника, то хотя бы знание о существовании проходов. Мысли понеслись быстрее ветра: либо у Советника были свои люди, знавшие подземный город, либо информация утекла. Второй вариант был хуже. Намного хуже.

Но разбираться с предателями буду потом. Сейчас нужно попасть внутрь. Использовать артефакт объемного взрыва слишком опасно: мало того что шумно, так ещё и есть шанс, что нас всех засыпет.

— Наверх, — решил я. — Через крышу.

Мы вернулись к ближайшему выходу и поднялись на поверхность в переулке за складами. Ночной воздух после тоннелей казался сладким, несмотря на портовую вонь. Отсюда до таможни было два квартала.

Отправив короткий сигнал через глиф — два быстрых импульса, означающих «начинаю раньше», — я повёл группу по крышам. Здесь, наверху, я был в своей стихии. Ветер нашёптывал мне: вон там сквозняк тянет из щели в черепице, здесь балка прогнила и не выдержит веса, а вот тут можно перепрыгнуть, поток воздуха подхватит. Мой брат ветер вёл меня по ночному городу, как наставник когда-то вёл по улицам.

Бойцы Линь Чу не отставали. Молча, профессионально, как кошки по крышам. Может, среди людей этой страшной женщины и были посредственности, но она послала мне лучших.

Таможня — приземистое каменное здание с плоской крышей. Один охранник наверху, привалился к парапету и дремал. Я мог бы пожалеть его, но жалость — роскошь, которую я сегодня не мог себе позволить. Нож вошёл точно и тихо. Тело опустилось на камень без единого звука.

Татуировка показала мне расклад внутри. Семь сгущений жизненной энергии. Пять на первом этаже, расположены парами у входов, и один бродит между ними. Двое на втором, в помещении с северной стороны — это архив. И один, самый яркий, на втором этаже в кабинете с южной стороны. Начальник таможни. Не спит. Работает. И от его места исходил слабый жар. Огонь. Жаровня.

Он жжёт документы. Ублюдка предупредили!

В понедельник будет следующая глава. По моим планам том должен быть дописан до 15го марта. Политическая структура собрана, силы расставлены, осталось все это написать)

Глава 14

Есть плюс работы с такими же жителями Нижнего города, как и ты: не нужно тратить время на лишние слова. Я распределил бойцов привычными, для тонг, жестами. Короткие, рубленые движения, понятные любому, кто прожил хотя бы десять лет на улицах. Двое — через слуховое окно на чердак и дальше, вниз, на первый этаж. Двое застыли у нижних окон, вжавшись в стены, ворвутся по сигналу. Сигналом послужит крик совы. Короткий и странный для этого времени суток. Свои поймут, а на чужих мне плевать.

Я же иду прямо к кабинету сквозь крышу. Сегодня у меня запланирована личная аудиенция с начальником таможни. То, что он занят, — лишь его проблемы. Нам пора побеседовать, и это даже не обсуждается. И не факт, что эта беседа ему понравится. Хотя что уж лукавить, она ему абсолютно точно не понравится.

Крыша встретила меня мокрой черепицей и злым для кого угодно, кроме меня, ветром. Он кружил вокруг меня, говоря, что поможет в любой момент. Ночной порт дышал сыростью, туманом и редкими огнями на мачтах. Три корабля островитян чернели на рейде, как три воткнутых в воду ножа. Я смотрел на них ровно секунду — дольше нельзя, но и не заметить нельзя. Татуировка на груди отозвалась глухим гулом. Предупреждение? Угроза? Брат молчал, но я чувствовал его беспокойство.

Люк на чердак был закрыт на щеколду. Обычная железка, просто детский замок, который может защитить лишь от уличных попрошаек решивших тут переночевать. Для бывшего мастера-вора — не замок, а просто оскорбление. Я открыл его за два удара сердца, бесшумно отжав створку ладонью, и скользнул вниз, повиснув на руках, чтобы глухо упасть на стопки затхлых тюков.

Чердак пах пылью, мышиным помётом и ещё чем-то сладковато-гнилостным — то ли дохлая крыса под полом, то ли просто старая труха. Но скорее всего тут кто-то сдох. Свет снизу пробивался сквозь щели в досках. Я