Танцор Ветра. Том 4 - Константин Александрович Зайцев

Сколько сгорело — неизвестно. Половина? Две трети? Всё?

— Пожалуйста! — он хрипел, прижатый лицом к стене. — Не убивайте! Мне приказали! Клянусь, мне приказали! Серебряная монета, они сказали уничтожить всё! Всё, что связано с этими кораблями!

Серебряная монета. Я прекрасно понимал, о какой монете этот ублюдок говорит.

Змей, пожирающий собственный хвост. Метка культа Искажения, поклоняющегося Матери Изменений. Они проросли в сеть Советника, как корни ядовитого дерева, опутали фундамент, пролезли в каждую щель. И теперь дёргали за нитки напрямую, даже не ставя в известность того, кого считали своим ставленником.

— Кто передал приказ? — я вжал его лицо в стену сильнее. Штукатурка скрипела под щекой.

— Не знаю! Записка! Просто записка! — Он рыдал в голос, и сопли стекали по его трясущимся губам, смешиваясь со слезами и пылью. Жалкое зрелище. Человек, который подписывал бумаги, отправлявшие людей в рабство или на смерть, сейчас разлагался у меня под рукой, как медуза на солнце. — Монета вместо печати! Я не знал, что они делали! Я просто подписывал бумаги! Только бумаги!

Только бумаги. За каждой из которых — чья-то украденная жизнь. Чья-то сломанная судьба. Чьи-то дети, проданные в рабство на острова.

Один удар — и эта жалкая свинья затихла. Он пригодится живым, и пусть молится всем драконам, чтобы его допросом занимался не я. Выродок мешком осел на пол, а я принялся собирать уцелевшие документы.

Часть сгорела безвозвратно, чёрные хлопья пепла кружились в воздухе, оседали на волосах, на плечах. Но то, что осталось, стоило пролитой крови. Реестры грузов с кораблей «Несущих Свет Солнца». Списки, где за каждым кодовым обозначением скрывался человек. Даты, шифрованные имена покупателей, маршруты. И отдельная папка, тоньше остальных, с перепиской с островами.

Я узнал кодовую систему. Судя по всему, это была кодировка госпожи Юнь. Она считалась эффективной по стандартам Нижнего города, но наставник учил, как легко читать такие документы даже без расшифровки. Нужно лишь расфокусировать сознание и объять весь объём информации. Я пробежал глазами несколько строк. На первый взгляд всё сходилось. Торговля людьми, прикрытая таможенными документами. Легализованное рабство под носом у генерал-губернатора.

Но главное было на последней странице. Два слова, написанных от руки. Другим почерком. Чётким, уверенным, без помарок: «Багровые Паруса».

Протокол. Тот самый, который Советник приказал ускорить в самом начале этой кровавой истории. Теперь у меня были доказательства.

Снизу раздался грохот, усиленный пустотами здания. И хриплый крик на чужом языке. Островной диалект, резкий, гортанный.

Я подбежал к окну, распахнул ставни. И похолодел.

Со стороны причалов двигались тёмные фигуры. И их было много. Двадцать. Тридцать. Сорок бойцов. Островитяне с кораблей. Кто-то поднял тревогу, и они бежали к таможне. Вооружённые абордажными топорами, короткими кривыми мечами, арбалетами. Бежали молча и быстро.

Они бы не успели собрать отряд и оказаться здесь так быстро, если бы услышали сигнал из здания, а значит, где-то в нашей цепочке сидел вражеский крот. И он работал быстро. Очень быстро.

Бойцы Канцелярии на периметре встретили их первыми. Через окно я видел, как чёрные силуэты столкнулись с островитянами в узком проулке у причалов. Лязг металла, крики, вспышки стали в свете редких фонарей. Люди Мэй Лин дрались отчаянно, сдержали первый натиск, убили троих, но островитян было слишком много, и они начали отступать. Кто-то должен будет заплатить за это предательство.

А потом воздух загудел от плотного, давящего и такого знакомого ощущения. Я ощущал чужую эссенцию воды. Среди островитян был драконорождённый.

Он вышел из-за спин своих бойцов, невысокий, жилистый, с обнажённым торсом, покрытым татуировками морских змеев. Они светились в темноте слабым голубым светом, словно в них копилась сила, которая только ждала выхода по приказу. Влага в воздухе подчинилась ему мгновенно, и ночной туман сгустился в десятки ледяных игл, ударивших в бойцов Канцелярии.

Двое упали сразу, пробитые насквозь холодными лезвиями. Остальные отступили, прячась за угол складского здания. Островитяне с криками рванули вперёд.

Дерьмо! Сейчас важнее всего документы. Мне нужно было спасти документы.

Я сгрёб бумаги в охапку, сунул бессознательного начальника одному из подоспевших бойцов тонги — тот возник в дверях, запыхавшийся, с окровавленным мечом. Папки с реестрами я отдал другому.

— К Мэй Лин, — приказал я, глядя ему в глаза. — Любой ценой. Умрите, но доставьте.

Старший из бойцов посмотрел на меня. Кивнул. Без вопросов и без колебаний. Всё-таки иногда есть польза работать с фанатиками. Они исчезли в ночи, растворились в переулках, унося с собой то, ради чего мы пришли. Ради чего уже умерли люди. А я выскочил на крышу через чердачный люк.

Ветер тут же ударил мне в лицо. Он был мокрый, пропахший солью и очень злой. Мой брат заговорил во мне. Он показал мне карту боя, развернул её перед внутренним взором. Внизу, в проулке, островитяне теснили бойцов Канцелярии. Ещё немного — и они прорвутся, ворвутся в таможню, перережут всех, кто остался.

Драконорождённый воды стоял в центре, прикрытый своими людьми. Он не лез вперёд, а работал как осадное орудие — бил эссенцией по скоплениям врагов, заставлял отступать, ломал строй.

И тогда я призвал ветер.

Не так, как делал это раньше — инстинктивно, на голой ярости. Сейчас, благодаря наличию татуировки, которая направляла его потоки и усиливала контроль, я мог намного больше. И воздух подчинился мне с готовностью голодного пса, ждавшего команды. Потоки закружились вокруг моих рук, уплотняясь, превращаясь в лезвия. Брат подсказывал — бей сюда, сейчас, он открыт.

Первый удар — сверху вниз. Воздушный серп рассёк ночь, взвыл и врезался в толпу островитян. С такого расстояния убить сложно, но сбить с ног — легко. Пятеро покатились по мостовой, за ними ещё несколько. Секунда замешательства, удивлённые крики и время на попытку перестроиться. Бойцы Мэй Лин мгновенно использовали свой шанс и тут же ударили с фланга, оттеснив островитян назад, к причалам.

Драконорождённый поднял голову. Наши взгляды встретились через тридцать шагов и пелену ночного тумана. В его глазах горела ярость моря. Такая же холодная, древняя и абсолютно безжалостная. Он был силён. Сильнее меня. Я чувствовал это каждой клеткой тела, каждым нервом. Его ранг выше, эссенция плотнее, а боевой опыт драконорождённого куда больше. Я словно читал его мысли. Островной выродок думал, что уже убивал таких молокососов, как я, десятками. Но этой ночью он столкнулся