Танцор Ветра. Том 4 - Константин Александрович Зайцев

словно раздевал не человека, а потрошил убитого оленя. Ткань там, где её пропитала кровь, прилипла к коже. Холодный чай из пиалы тут же плеснули на руку, подождали пару ударов сердца, а потом резко дёрнули. Я зашипел сквозь зубы, и мир на мгновение окрасился в белое.

— Упрямый идиот. — Мэй Лин подошла, сняла с полки закрытую шкатулку и поставила её на низкий столик. — Сядь, а ты свободен.

Я сел на подушку. Боец Чу, поняв, что он здесь лишний, вышел и прикрыл за собой раздвижную перегородку. Мы остались вдвоём.

Шкатулка открылась с тонким щелчком. Внутри — ряд крошечных бутылочек, щипцы, корни белого мха, три иглы разной длины, шёлковая нить. Полный набор полевого лекаря — вот что значит отличная подготовка. Плевать, что происходит, но лорд-коготь умеет как лечить, так и калечить. Как в самом начале нашего знакомства.

— Тут же есть свои лекари, — сказал я и получил взгляд, полный бешенства.

— Партнёр, а может, я хочу хоть как-то исправить то, что не смогла тебя вытащить из того дерьма? А может, ты сейчас ключевая фигура во всём этом бардаке и мне ты нужен целым?

— А может, ты просто соскучилась… — начал я и тут же зашипел. Её холодные пальцы легли на кожу возле раны. Я почувствовал, как по плечу пробежал слабый укол чего-то вяжущего. Корень, который она капнула на ладонь, был известен мне с детства. Наставник называл его «молчание рыбы». Он не усыпляет, но притупляет боль до приятного гула.

— Сиди и молчи, — повторила она, хотя я и так сидел неподвижно. Её голос стал ещё тише.

Щипцы нашли первую иглу в плече. Тонкую, как волос, прозрачную, как лёд. Мэй Лин потянула, и лёд вышел с хрустом, оставив за собой ноющий канал. Я смотрел на её сосредоточенное лицо и думал, что за время нашего знакомства я видел её в очень разных ролях. Лорд-коготь, загнавшая меня в ловушку. Любовница, которая спасалась в моих объятиях от кошмаров. Командир, ведущий нас в бой. Партнёр, которому я легко подставлю свою спину. Такая разная и такая притягательная.

— Кто тебя учил? — спросил я, чтобы не думать о щипцах.

— Мой наставник. — Она вытянула вторую иглу, меньшую. — Он говорил, что чиновник Канцелярии, который не умеет зашить сам себя, однажды умрёт от царапины. Слишком опасная профессия, чтобы полагаться на чужие руки.

— Умный человек, хотя другой бы и не смог выжить в столице.

— Он отправил меня сюда.

Она не смотрела на меня, пока говорила. Она смотрела на плечо. И это было правильно. Некоторые вещи проще сказать тому, кто прошёл через тебя щипцами, чем тому, с кем ты смотришь глаза в глаза.

— Ты знаешь этот город, — произнесла она тихо, вытягивая третью иглу. — Я знаю людей. Моё время здесь ограничено. Когда это закончится — если закончится так, как мы задумали, — я уеду. Ты останешься или можешь уехать со мной.

— Помню, — ответил я.

— Нет. Ты думаешь, что помнишь. — Её пальцы задержались на плече, на коже, не на ране. — Лао, между нами всё слишком хорошо, чтобы я позволила тебе сдохнуть из-за какого-то выродка с татуировками морских змеев. Да мне уже донесли о твоих геройствах. Это не сентиментальность. Это работа. Поняла, себя?

— Поняла, — усмехнулся я. — Партнёр, ты сейчас разговариваешь сама с собой.

— Заткнись, тень. Лучше просто заткнись.

Она сказала это почти ласково. И от этой интонации у меня в груди шевельнулось что-то тёплое, чему сейчас совсем не было места.

Щипцы отложены в сторону. Мэй Лин взяла с полки маленький бумажный пакет, развернула его над моим плечом и высыпала серый порошок прямо в рану. Жжение ударило мгновенно — чистое, острое, такое, что на мгновение я забыл про всё остальное.

— Поганое средство, — процедил я сквозь зубы.

— Поганое, — согласилась она, не улыбаясь. — Но действует быстрее любого другого. Каналы встанут на место за пару дней. Плечо будет ныть ещё неделю. Если сегодня не убережёшься — порвёшь всё заново. И тогда я лично тебя убью, чтобы не мучался.

— Как щедро с твоей стороны.

— Я щедрая, ты же знаешь.

Её пальцы прошлись вдоль ключицы, проверяя что-то, чего уже не было. Задержались чуть дольше, чем положено лекарю. Я знал эту задержку. Я её помнил. Когда мы в первый раз встретились, она носила простой халат лекаря из Нижнего города, и я, дурак, чуть не поверил, что передо мной обычная уличная знахарка. Она так же клала ладонь на моё плечо, проверяя пульс. И так же задерживала руку на мгновение дольше, чем требовалось. И умело использовала свои навыки, чтобы поймать меня на крючок. Плевать, то что было — было, куда важнее, что сейчас.

— Мэй Лин.

— М?

— Спасибо.

Она подняла на меня глаза. В этих глазах было слишком много, чтобы читать всё сразу. Усталость. Раздражение. Вина, которую она так и не сбросила с того разговора в первом штабе, когда призналась, что не смогла меня вытащить. И ещё что-то, тёплое, что она прятала даже от себя.

— Не за что. Я всего лишь выполняю свою работу, а ты всего лишь мой партнёр…

— За то, что приехала.

Она не ответила сразу. Молча обработала рану ещё одним корнем — тёмным, масляным, пахнущим сосновой смолой, — и начала накладывать повязку. Движения были уверенными и быстрыми. Уверен, эта экономность в каждом жесте появилась после большой лекарской практики.

— Ты однажды сказал, что никогда не поблагодаришь меня за то, что я тебя в это втянула, — произнесла она наконец, обматывая шёлковой лентой моё плечо. — Я запомнила.

— Я соврал.

— Я знаю.

Узел повязки затянулся. Она отступила на шаг, оценила свою работу взглядом, каким мастер оценивает каллиграфию. Потом, не глядя на меня, сказала:

— Подними руку.

Я поднял. Плечо ответило тупой болью, но слушалось.

— Выше.

Поднял выше. Боль пошла острее. Я не поморщился.

— Нормально, — кивнула она. — Жить будешь и драться тоже. Только без подвигов, Лао. Сегодня ты нам нужен не как герой, а в первую очередь как знамя для улиц. Вспомни, что ты тень, а не благородный воин из дома Яньмун.

— Жаль, тут нет ВаФэйя, с ним бы было куда проще.

— О нет, Лао.