Танцор Ветра. Том 4 - Константин Александрович Зайцев

Именно в этом основная сила паньгуаньби. Не в пробивной мощи, хотя и она впечатляет, а в сопутствующем уроне страхом. В уличном бою, где решает психология, способность одним ударом вышибить волю из десятка врагов стоит целого отряда. Изнанка — это мир смерти, а этот глиф — её орудие, и тело чувствует её на уровне, недоступном разуму. Можно быть храбрецом, ветераном, убийцей с двадцатилетним стажем — но когда рядом с тобой кто-то умирает от прикосновения Изнанки, древняя, звериная часть мозга берёт верх. Беги, прячься или замри и молись. Всё что угодно, только не стой рядом с тем, что убивает по ту сторону.

Бойцы Мэй Лин мгновенно использовали шанс и ударили с фланга, оттеснив парализованных островитян назад. Опытные профессионалы даже не думали, откуда им пришла помощь, откуда взялся бронзовый снаряд и почему враги вдруг попадали на колени. Просто увидели возможность и использовали. За это я уважаю людей Канцелярии: они могут не любить тебя, но в бою работают как часы. Было бы их у нас больше, то операция была бы намного проще. Но жизнь та еще сука и не терпит сослагательного наклонения.

Водяной не дрогнул, его воля и эссенция текущая в жилах оказались сильнее страха. Он стоял в центре своих людей, окружённый легким облаком влаги, и смотрел прямо на меня. Не на мёртвого товарища, не на запаниковавших бойцов, а именно на меня. Он почувствовал природу удара. Почувствовал Изнанку, любой драконорожденный бы почувствовал. И в его глазах удивление сменилось чем-то похожим на уважение. Или на голод. Островитяне — странный народ: они уважают то, что может их убить, и преклоняются перед смертью, хоть и говорят, что не боятся её, и весь их путь — это путь к смерти. И я как добрый человек, конечно же готов отправить этого татуированного выродка в конечную точку его пути.

Стоило глифу остыть, как я тут же выпустил второй паньгуаньби. Я целился в самого водяного, но он явно был опытным бойцом, знающим толк в боях драконорождённых. Взмах руки — и тут же перед ним поднялась плотная, вращающаяся стена воды, больше всего напоминающая щит из живого стекла. Толщиной в ладонь, может, больше, и щедро напитанная эссенцией воды. Обычный арбалетный болт увяз бы в ней, как в болоте, не причинив вреда.

И хоят мой заряд не был обычным арбалетным болтом, но все равно при ударе в водяную стену он хоть и прошёл, но серьезно ослабленным. Водяная защита замедлила его, сожрала большую часть энергии и прилично исказила траекторию. Но всё же бронзовая кисть добралась до своей цели, вот только вместо груди попала в левое плечо. Водяного крутануло, он отшатнулся и зарычал. Вот только не от боли, а скорее от бессильной ярости. Кровь густо хлынула по татуированному торсу. Татуировки морских змеев погасли в месте ранения, словно паньгуаньби перебил не только плоть, но и энергетический канал. Интересное наблюдение.

Ублюдок был ранен, но когда ты постоянно рискуешь своей жизнью, что тебе какая-то рана, пусть и болезненная? Времени на третий выстрел водяной мне не дал. Он быстро понял, что у меня ограниченный запас глифов, в отличие от него, и что я слишком быстрый, чтобы атаковать чем-то точечным. И ударил каким-то замудрённым глифом по крыше прямо подо мной. Умно: зачем гоняться за мухой, когда можно разрушить стену, на которой она сидит? Черепица, балки, камень — всё посыпалось вниз. И я вместе с ними.

Тело сработало куда раньше мозгов, и я рванул в опасном прыжке, который со стороны выглядел отчаянным прыжком человека, у которого рушится пол под ногами. Рискованный и опасный, но ничего необычного для того, у кого в жилах течёт кровь дракона. В самый последний момент я оттолкнулся от стены, тем самым гася инерцию падения, и ушёл в сторону длинным перекатом. От приземления ноги чуть гудели, а левое плечо горело огнём. Неприятно, но самое главное — живой. А раз так, то пора начать новую атаку.

Пока счёт между мной и водником был формально один — один. Да, я нанёс ему более сильный удар, но именно он заставил меня убегать. Проблема в том, что у меня нет нужного запаса эссенции Изнанки, чтобы активно использовать паньгуаньби. К тому же впереди ещё куча нерешённых проблем, где мне понадобится каждая капля эссенции. Тратить же весь арсенал на одного водяного — это не храбрость, а полнейшая глупость. А глупые на улицах долго не живут и это непреложный закон.

Раз этот ублюдок настолько живучий и опасный, значит, надо заставить его отступить. И новый глиф полетел не в него, хотя он, увидев вспышку энергии, тут же сформировал защиту. Правильно, трать свою эссенцию выродок. Бронзовый глиф разнёс стену склада над его головой. Кисть вошла в кладку и взорвалась внутри, разнеся кусок стены в щебень. Камни, обломки, пыль — всё это обрушилось между водяным и его людьми. И самое главное — новая порция страха. Волна иррационального ужаса накрыла островитян, стоявших ближе всего. Трое упали, двое побежали, ещё один замер с открытым ртом. Строй, и без того потрёпанный, развалился окончательно.

Эффект страха длился недолго — пять, может, семь ударов сердца. Но в ночном бою этого хватило, чтобы полностью изменить ситуацию.

Бойцы тонг, блокировавшие улицы, знали, когда атаковать. Пусть они не умеют драться в строю, но уличные драки, где не знаешь, кто сражается рядом с тобой, были для них родной стихией. Они ударили в идеальный момент. Люди Чу появились из переулков. Они двигались синхронно, словно марионетки, и, что ещё более жутко, они атаковали молча, держа в руках свои кривые клинки. Шесть бойцов с одной стороны, четыре с другой.

Никаких глупых кличей и прочей ерунды, что так любят уличные бойцы. Они просто с разбегу врезались в тыл деморализованных островитян и начали резать. Точно и методично. Каждый удар забирал одну жизнь. Они были словно десять рук одного злого божества, что решило собрать свою жатву. Госпожа Линь послала не лучших бойцов — она дала мне лучших убийц. Разница очень тонкая, но в хаосе ночного боя именно она переломила исход.

Наша ловушка окончательно захлопнулась. Канцелярия спереди, тонги сзади. И островитяне в клещах, зажатые в узком проулке. Они толкались, мешали друг другу. Паника от паньгуаньби ещё не отпустила, а тут уже в спину летят вражеские клинки.

Но их лидер