Военная организация поздней Римской империи в 353-395 гг. На пути к разделению империи. - Евгений Александрович Мехамадиев

Следовательно, надпись позволяет заключить, что, во-первых, строительные отряды, откомандированные из Третьего Италийского легиона, впоследствии продолжали существовать как отдельные самостоятельные войсковые подразделения, более того, они пополнялись местными жителями — уроженцами двух Реций. Во-вторых, в большинстве случаев такие отряды принадлежали к пограничной армии, они не входили в состав экспедиционных армий: как мы показывали ранее, офицеры в должности препозита (praepositus) и префекта (praefectus) командовали пограничными войсковыми соединениями.

Но в случае крайней необходимости, когда экспедиционные войска проходили через территорию пограничных провинций для предстоящих боевых действий с противником и этим войскам срочно требовалось пополнение, римская администрация могла в спешном порядке выделить из пограничных легионов вексилляции и включить их в состав экспедиционных войск: к примеру, эпитафия, посвященная Дассиану, свидетельствует, что офицер, служивший в пограничном легионе в должности первого центуриона, перешел на должность трибуна, т. е. получил командование над подразделением уже экспедиционной армии. Следовательно, на наш взгляд, перемещаясь по территории двух Реций для последующего сражения с аламаннами, Констанций мог выделить из Третьего Италийского легиона несколько вексилляций и включить их в состав своей армии; как результат, центурионы, ранее служившие в данном легионе и командовавшие его внутренними структурными подразделениями, могли получить должности трибунов, чтобы командовать обособленными вексилляциями уже в составе экспедиционных войск.

В 357–358 гг. Констанций II вновь был вынужден отправить в земли двух Реций свои экспедиционные войска для противостояния с германцами: на этот раз в данные провинции вторглись ютунги, которых Аммиан Марцеллин называет аламаннским племенем (luthungi Alamannorum pars… Raetias turbulente vastabant — «Ютунги, часть Аламаннов… беспорядочно разоряли Ре-ции». — Amm. XVII. 6. 1). Экспедицию против ютунгов возглавил начальник пеших воинов (magister peditum) Барбацион (PRLE I, р. 146–147, sv. Barbatio). Как предположил Г. Кастритиус, само наименование luthungi, упоминаемое только в латинских текстах, в германских языках обозначало 'потомство', 'отпрыски', соответственно, по мнению исследователя, первоначально, еще в середине III в., ютунги представляли собой юношей племени семнонов, которые, в свою очередь, входили в состав более крупного племенного союза свевов. В III в. эти юноши (по сути — молодое поколение семнонов) вместе со своим племенем размещались по среднему течению Эльбы, в основном в бассейне реки Зале, левого притока Эльбы (федеральные земли Бавария, Тюрингия, Саксония в современной Германии), но впоследствии, уже к середине IV в., они полностью отделились от семнонов и переместились к границам двух римских Реций; как отмечает Г. Кастритиус, после перемещения юноши-семноны, а также некоторые другие племенные группы, разместившиеся вблизи римских Реций, стали называть себя аламаннами, т. е. «всеми людьми» (alle Männer)[242].

Совсем недавно, в 2018 г., Р. Матисен обратил внимание на латинскую эпитафию из Флоренции, опубликованную еще в CIL XI 1731. В ней упоминается «аламаннский гражданин» (civis Alamannus) Флавий Фаустиниан, доместик (dom(es)t(icu)s), т. е. воин, служивший в отряде телохранителей императора, в составе императорской гвардии; особенно интересно, что по наличию имен консулов (Мариниан и Асклепиодот) надпись датируется 423 г.[243] Надпись совершенно четко свидетельствует, что слово Alamannus действительно представляло собой самоназвание той группы племен, которые размещались между Боденским озером и современным Мецом, вблизи границ двух римских Реций. Р. Матисен даже предпочитает говорить об этническом или «варварском» гражданстве, когда внутренние жители империи, происходившие от германцев, называли себя не римлянами, а именно представителями того племени, к которому принадлежали их предки: по мнению исследователя, этот процесс отражает резкий упадок статуса и престижа римского гражданства в первой половине V в. в результате нашествий германцев[244].

Мы согласны с позицией исследователя, вместе с тем обратим внимание на факт, непосредственно связанный с нашей темой: если наименование Alamannus выполняло функции этнонима, т. е. подразумевало этническое происхождение того, кто так себя называл, мы можем предположить, что сами ала-манны, проживавшие в основном вблизи Боденского озера, представляли собой племенной союз, совокупность нескольких племен. Другими словами, под наименованием Alamanni, которое встречается только в латинских текстах, вполне можно понимать группу племен, в реальности живших и действовавших разрозиеиио, обособленно одно от другого: если можно так сказать, каждое такое племя совершало вторжение в римские земли на свой страх и риск, без согласования с другими племенами. Неслучайно Аммиан называет ютун-гов частью (pars) аламаннов: судя по всему, под словом «часть» римский историк имел в виду племя, входившее в состав племенного союза аламаннов. Г. Кастритиус пришел к выводу, что племенной союз аламаннов в реальности был раздроблен на мелкие военные группы (группировки) во главе со своими вождями[245], и мы согласны с позицией исследователя: в самом деле, Аммиан четко говорит, что ютунги грабили земли двух Реций «беспорядочно» (turbulente), следовательно, даже само племя ютунгов на деле представляло собой совокупность нескольких мелких военных групп, эти группы грабили римские территории стихийно, без какого-либо согласования друг с другом.

П. Барсело заключил, что целью ютунгов был не грабеж территории, а её завоевание, по его мнению, в первую очередь ютунги намеревались захватить район современного Регенсбурга[246]. Тезис исследователя вызывает у нас большие сомнения: в самом деле, если разрозненные группы ютунгов стихийно, беспорядочно перемещались по территории двух Реций, вряд ли мы можем говорить о планомерном завоевании римских земель. В случае планомерного и последовательного завоевания, а значит, и расселения группы ютунгов не должны были действовать столь разрозненно, как об этом пишет Аммиан: скорее наоборот, завоевание какой-либо территории, тем более столь хорошо защищенной, как римская провинция, требовало от ютунгов согласованных действий, продуманного плана и налаженного механизма взаимодействия, но все это полностью отсутствовало в случае с вторжением 357–358 гг.

Как предположил Μ. Коломбо, войсковая группа, воевавшая против ала-маннов в 357–358 гг., состояла из вексилляций в ранге comitatenses, эти ве-ксилляции входили в состав экспедиционной армии, располагавшейся в Галлии[247]. Соответственно, под командованием Барбациона находились небольшие по численности подразделения: на основании папирологических данных Μ. Коломбо проследил, что средняя численность вексилляции в позднеримской армии IV в. составляла 500 человек, максимальная же численность достигала 1000 человек, вексилляция в 1000 человек часто получала более высокий ранг дворцового легиона (legio palatino), поскольку сама по себе она состояла из двух вексилляций по 500 человек в каждой[248].

Скорее всего, Констанций II действительно отправил против ютунгов небольшой войсковой корпус: во-первых, как подчеркнул Дж. Дринкуотер, в 357–358 гг. на территории современной Германии между городами Висбаден и Дармштадт размещались пограничные войсковые подразделения, которые сдерживали натиск аламаннов в этом регионе и в случае необходимости могли ударить по германцам с севера[249], во-вторых, часть той экспедиционной армии, которая непосредственно сопровождала Констанция II, находилась вместе с ним в Италии, в Риме,