Военная организация поздней Римской империи в 353-395 гг. На пути к разделению империи. - Евгений Александрович Мехамадиев

том же, 359 г.? Действительно, с какой целью Констанций должен был создавать пост начальника воинов Иллирика, если после завершения войн с сарматами в этом регионе все равно не осталось экспедиционных войск?

Аммиан Марцеллин сообщает, что в период боевых действий с сарматами в войске Констанция находились трибуны (His post reditum tribunorum conpertis — «Он (Констанций. — E. Μ.) узнал об этом после возвращения трибунов». — Amm. XIX. 11. 7), следовательно, совершенно очевидно, что император воевал с сарматами с помощью войск экспедиционной армии. Как проследила Ш. Воглер, в своем труде Аммиан называл трибунами преимущественно тех офицеров, которые командовали отдельными войсковыми подразделениями именно экспедиционной, но не пограничной армии[259]. Тем не менее подразделения экспедиционной армии (очевидно, легионы, ауксилии и вексилляции), находившиеся под командованием трибунов и воевавшие с сарматами, покинули территорию Иллирика в 359 г. после завершения боевых действий. Соответственно, возникает вопрос, с какой целью Констанций должен был учреждать пост командующего экспедиционными войсками Иллирика в той ситуации, когда этих войск уже не было в данном регионе? Более того, подчеркнем, что император и не планировал их там оставлять, поскольку экспедиционные войска нужны были ему для предстоящей кампании против персов в Сирии и Месопотамии[260]

1.2.2. Из Паризия (Парижа) в Константинополь:

территориальные перемещения императора Юлиана

и борьба с Констанцием II (360–361)

Как известно, в феврале 360 г. Цезарь Юлиан, одержавший к тому времени множество побед над аламаннами и другими германскими племенами, был провозглашен в Паризии (Париже) императором: войска, располагавшиеся в городе и находившиеся под властью Юлиана, наделили его титулом Августа, подняв на своих щитах в соответствии с древним германским обычаем. По мнению И. Сцидата, с позиций государственно-правовой теории данное событие можно считать узурпацией: только Констанций как обладатель верховной власти в империи мог предоставить Юлиану, занимавшему более низкое (подчиненное) положение, титул Августа, присвоение же такого титула без согласия Констанция представляло собой самовольный захват императорской власти. Вместе с тем, как полагает И. Сцидат, в этой ситуации и сам Юлиан действовал вполне сознательно, он не был марионеткой в руках войск и преследовал свои собственные цели: 1) прежде всего, Юлиан стремился защитить себя и заранее предотвратить возможные заговоры со стороны чиновников, находившихся в окружении Юлиана, но поддерживавших Констанция; 2) Юлиан намеревался войти в состав правящей династии и впоследствии передать власть по наследству представителям своей семьи (в противовес той ветви рода Константина I Великого, представителем которой был Констанций)[261].

Мы же не будем рассматривать правовые аспекты данного события, поскольку в центре нашего внимания находится другой вопрос: как противостояние Юлиана и Констанция, длившееся с февраля 360 г. по ноябрь 361 г., повлияло на развитие двух экспедиционных армий, подчинявшихся Юлиану и Констанцию, соответственно? Прежде всего обратим внимание на сообщение Зосима, в котором византийский историк отмечает, что Юлиан, вместе со своими войсками выступивший из Галлии, прибыл в город Сирмий на среднем Дунае[262], где находился некоторое время, а затем «отправился дальше вместе с войском из [земель] Кельтов и другим [войском], которое он собрал из отрядов, располагавшихся в Сирмии, Паннонии и Мезии» (συν τω παρά Κελτών στρατοπέδφ καί ετερον εκ τε αύτοΰ του Σιρμίου καί των Παίοσι καί Μυσοίς ένιδρυμένων ταγμάτων συναγαγών, έπί τά πρόσω παρήετ — Zos. III. 11. 1). Аммиан Марцеллин уточняет, что, выступив из Сирмия, Юлиан «отправил в Галлию… два легиона Констанция вместе с одной когортой лучников» (Duas legiones Constantiacas addita una sagittariorum cohorte… misit in Gallias. — Amm. XXI. 11. 2). Позже эти два легиона, разместившись в Аквилее на пути в Галлию, подняли мятеж против Юлиана, и ему пришлось отправить часть своих войск на подавление этого восстания.

Э. Фурнье пришел к выводу, что сведения Аммиана о перемещении Юлиана из Галлии в Сирмий и о самом пребывании императора в данном городе следует рассматривать как риторический панегирик в честь Юлиана: по мнению исследователя, Аммиан стремился восхвалить Юлиана, показать стремительность его перехода из Галлии в Иллирик и противопоставить его Констанцию, который потерял контроль над ситуацией и не понимал, что ему делать[263].

В последнее время в историографии действительно прослеживается тенденция «оправдать» Аммиана за использование различных риторических средств при изложении событий: например, как показали Л. Мари и П. О'Брайен, Аммиан, рассказывая о событиях, в которых он принимал личное участие, в первую очередь подчеркивал свою вовлеченность, причастность к судьбам больших коллективов людей, а не отдельных лиц. По мнению указанных исследователей, те речи, которые Аммиан вкладывает в уста императоров, были выражением риторического таланта самого Аммиана: тем самым он высказывал идеи официальной придворной пропаганды, внушал читателю эти мысли от имени самих императоров[264].

В таком случае, если риторика была естественной и органичной частью стиля Аммиана Марцеллина, мы можем сделать вывод, что он, конечно же, стремился представить прибытие Юлиана в Сирмий как триумф героя-победителя, уже заранее одержавшего победу над своим врагом. Тем не менее из слов Зосима видно, что Юлиан действительно присоединил к своему войску те подразделения, которые ранее размещались в Сирмии и, следовательно, подчинялись Констанцию. Тем самым Зосим подтверждает слова Аммиана: легионы паннонских провинций и Верхней Мезии вошли в состав армии Юлиана, в таком случае возникает вопрос: в состав каких войск входили эти легионы, другими словами — служили ли они в экспедиционных войсках Констанция?

Для ответа на этот вопрос обратимся к сведениям Аммиана Марцеллина, который сообщает, что в конце 361 г., незадолго до своей смерти, Констанций разместился в городе Иераполь на юго-западе Малой Азии (вблизи города Денизли в современной Турции) (reversus est Hierapolim — «он вернулся в Иераполь». — Amm. XXI. 13. 8), чтобы перегруппировать свои войска и направить их против Юлиана, приближавшегося к Фракии. По словам Аммиана, первоначально Констанций отправил во Фракию небольшую войсковую группу под командованием начальника конницы Арбециона, в состав которой входили два подразделения — Ланциарии и Маттиарии (iter suum praeire cum Lanceariis et Mattiariis… praecepit — «он (Констанций. — Е. Μ.) приказал, чтобы… [Арбецион] вместе с Ланциариями и Маттиариями выступил в путь перед ним (Констанцием. — Е. Μ.)». — Amm. XXI. 13. 16).

Подчеркнем: поскольку Аммиан упоминает Иераполь, можно предположить, что Ланциарии («копьеносцы») и Маттиарии входили в состав экспедиционной армии Констанция и первоначально располагались вместе с ним в Иераполе, следовательно, к концу 361 г. эти подразделения находились в восточных провинциях империи, на различных участках персидского фронта. Тем не менее — где были созданы эти подразделения и всегда ли они пребывали в восточных провинциях, всегда ли они