Двор Ядовитых Сердец - Элис Нокс

— Ты... умеешь?

— Училась. Давно. На палках.

Пауза. Солдаты медлили, окружая, но не атаковали — ждали приказа.

Морикай смотрел на меня, и на губах появилась усмешка — дикая, восхищённая, почти безумная.

— Моя яростная богиня, — прорычал он низко. — Хорошо. Держись рядом. Прикрывай спину. Бей всех, кто подойдёт ближе трёх шагов. Не геройствуй. Кричи, если не справишься.

Он развернулся спиной ко мне. Его крылья распахнулись над нами, создавая подобие купола.

— Готова? — спросил он, не оборачиваясь.

— Нет, — призналась я. — Но всё равно буду драться.

Он засмеялся — коротко, яростно.

— Тогда начнём.

***

Солдаты ринулись волной, не все разом, но достаточно, чтобы окружить и задавить числом.

Морикай встретил первых. Клинок взлетел, описал серебристую дугу, и двое рухнули — один без головы, второй с распоротым животом, откуда вывалились внутренности, дымясь в холодном воздухе. Он не остановился, шагнул вперёд, крыло хлестнуло вбок, смело троих с ног, а лезвие следом резало, рубило, превращало людей в мясо с пугающей лёгкостью, словно это была не битва, а жатва, где он собирал урожай смерти.

Сзади послышался грузный топот, близкий и приближающийся.

Я обернулась, и сердце ухнуло вниз.

На меня бежал солдат. Огромный, вдвое шире меня, доспех грязный, на щите алел герб инквизиции. Меч занесён высоко, лезвие нацелено прямо в грудь, и в его глазах плескалась уверенность — он видел девчонку с клинком, который она едва держала, видел лёгкую добычу.

Времени думать не было. Только действовать.

Руки взметнулись сами, подняли оружие — я перехватила двумя ладонями, как учили когда-то, — и попыталась парировать удар.

Лязг. Его клинок обрушился на мой с такой силой, что руки едва удержали, запястья взвыли от боли, плечи содрогнулись от удара. Я пошатнулась, отступила на шаг, едва не упала.

Сильный. Слишком сильный. Я не справлюсь, и он сейчас меня убьёт.

Он замахнулся снова — быстрее, ниже, целил в бок, — я попыталась отбить, но лезвие пошло криво, слишком медленно.

Не успеваю, но вспышка серебра слева перехватила удар.

Клинок Морикая отбросил меч солдата в дюйме от моих рёбер, развернулся, и его лезвие прошлось по шее противника — быстро, чисто, смертельно.

Голова отделилась от тела, покатилась по полу, оставляя алый след.

Морикай не обернулся, просто бросил через плечо:

— СМОТРИ ПО СТОРОНАМ! НЕ ОТВЛЕКАЙСЯ!

— Извини! — выдохнула я дрожащим голосом, поднимая меч снова.

Он прикрывает. Сражается за двоих. За нас обоих.

Второй солдат обогнул колонну справа, метил копьём в мою спину.

Я увидела краем глаза, развернулась — резко, неловко, — клинок взлетел, но удар был слабый, кривой, я целилась в грудь, а попала по древку копья.

Лязг. Копьё отлетело в сторону, но солдат не остановился, выхватил кинжал и кинулся вперёд.

Быстрый!

Я отступила, попыталась парировать, но он был опытнее — обвёл моё оружие, шагнул внутрь защиты, кинжал метил в горло.

Паника. Я дёрнулась назад, споткнулась о тело и упала.

Он навис надо мной, кинжал опускался.

И я ткнула мечом вверх — слепо, отчаянно, просто чтобы что-то между нами было.

Лезвие вошло ему в живот — между пластинами доспеха, там, где кожаный пояс, — по рукоять.

Сопротивление. Мягкое. Тёплое. Жуткое.

Его глаза расширились, рот открылся в беззвучном крике, кинжал выпал из руки.

Я вырвала меч — дёрнула на себя, и горячая кровь хлынула, залила мои руки, платье, лицо.

Он рухнул на меня мёртвым грузом, и я закричала, оттолкнула, выползла из-под него.

Убила. Я убила. Впервые….

Руки тряслись так сильно, что клинок звенел, стучал о камень. Кровь везде — на пальцах, на ладонях, горячая, липкая, пахнущая медью и чем-то сладковатым.

Я убила живого человека. Воткнула в него меч. Смотрела, как он умирает.

Желудок скрутило, подступила желчь, но я сглотнула и заставила себя встать.

Не сейчас. Потом. Когда выживем — потом.

— ВЕРЕНА! — рык Морикая. — ВСТАВАЙ!

Я поднялась, подняла меч, хотя руки всё ещё дрожали и не слушались.

Морикай дрался неподалёку — окружённый пятерыми, его клинок был молнией, тела падали, но новые лезли на смену.

Один прорвался, обошёл слева, целился Морикаю в спину.

Нет!

Я побежала, не думая, просто двигаясь на инстинкте, подняла меч и замахнулась.

Удар был неумелым, я целилась в спину, но попала по плечу — скользнула по доспеху, не пробила, только оцарапала.

Но солдат обернулся, отвлёкся на секунду.

И Морикай развернулся, разрубил его пополам.

Посмотрел на меня через плечо, и в серебряных глазах вспыхнуло что-то горячее.

— Отвлекла его, — выдохнул он. — Хорошо. Продолжай.

Не убивать. Отвлекать. Это я могу.

Я кивнула, вернулась к нему и встала спиной.

Солдаты продолжали идти — волна за волной, бесконечные, — но Морикай резал, не останавливаясь, и каждый взмах забирал жизнь.

Я держала тыл — отбивала удары неумело, кое-как, царапала, толкала, мешала им прорваться.

Не убивала. Просто не давала ему получить удар в спину.

Этого достаточно. Он справляется. Пока справляется.

Но время шло, и я видела, как копится усталость. Дыхание рваное, плечи опускаются после каждого удара, кровь течёт из царапин на руках и на боку.

Долго не продержимся.

Морикай почувствовал то же.

— Держись за меня! — рыкнул он, не оборачиваясь. — Крепко!

Я вцепилась в его пояс свободной рукой и прижалась спиной.

Он поднял левую руку, ту что была свободна, раскрыл ладонь, растопырил пальцы, и магия вспыхнула вокруг него.

Серебристые искры побежали по коже, вверх по руке, в воздух. В нос ударил резкий запах грозы. Озон заполнил лёгкие, волосы на затылке встали дыбом от электричества, что заполняло пространство.

— ПРОЧЬ С ДОРОГИ! — голос взорвался нечеловеческий, полный силы, что заставила каменные стены дрогнуть. — ИЛИ СГОРИТЕ ВСЕ!

Рука взметнулась вверх, к сводам, к небу над ними, и магия хлынула из него — серебристый столп света и силы пробил потолок, камень, крышу и вырвался в ночь.

Небо откликнулось.

Гром обрушился такой мощный, что весь собор содрогнулся до основания, пол подпрыгнул под ногами, я упала на колени и зажала уши руками, но звук пробивался сквозь ладони, вибрировал в костях, в черепе.

Тучи сгустились за мгновение — чёрные, грозовые, тяжёлые — закрыли звёзды, луну и превратили ночь в абсолютную тьму.

И молнии ударили.

Первая пробила крышу над воротами, ослепительная, серебристо-синяя, толщиной с древесный ствол. Свет был таким ярким, что я зажмурилась, но всё равно видела вспышку