Матадор - Алексей Птица

— непонятно ответил Фрэнк, быстро пересчитывая купюры и пряча их во внутренний карман, затем натянул шляпу и, не прощаясь, направился к выходу. На пороге обернулся. — Я вернусь. Обещаю.

Дверь за ним захлопнулась, скрывая тихое бешенство оставшегося внутри Джошуа Блейка.

Лесли вышел на улицу, и его шаги казались лёгкими и уверенными. Тысяча пятьдесят долларов в кармане, и это только начало. Через час он будет у Сайласа Хеншоу, чтобы начать скупку акций. Идальго даже не подозревает, что Фрэнк планирует заработать намного больше, чем тот предполагает. Но в этом и была вся суть Лесли, он всегда знал, как выжать максимум из любой ситуации. Удача улыбалась ему. Он чувствовал это каждой клеткой своего тела.

* * *

Сайлас Хеншоу сидел за массивным дубовым столом, заваленным бумагами, и смотрел на Фрэнка поверх очков в золотой оправе. Его кабинет, хоть и очень тесный, был обставлен с претензией на респектабельность: кожаное кресло, медный канделябр, на стене висел портрет президента Гровера Кливленда. Но Фрэнк знал, что за этой показной солидностью скрывается циник и делец, готовый продать даже собственную бабушку за хорошую комиссию.

— Лесли, — сказал Хеншоу без приветствия, — ты пришёл ко мне не просто так. И что-то мне подсказывает, что дело не в покупке новой шляпы. Говори⁈

Фрэнк присел на краешек стула, бросил на стол пачку банкнот и чек.

— Сайлас, у меня для тебя дело. Я хочу купить акции «Central South American Railroad». Тихо, через подставных лиц, мелкими партиями. Сейчас они стоят дёшево, но я знаю, что цена взлетит. Вопрос времени.

— Откуда ты знаешь? — Хеншоу приподнял бровь. — У тебя есть инсайд?

— Допустим, — уклонился Фрэнк. — Тебе не нужно знать, откуда у меня информация. Важно, что я не ошибусь. Я готов вложить тысячу долларов сейчас и столько же через пару недель.

Маклер взял в руки банкноты, пересчитал, проверил несколько купюр на просвет, потом взял чек, повертел в руках и кивнул.

— Чек подлинный. А вот ты, Лесли, как всегда, не меняешься: рискуешь всем, что имеешь. И так же, как всегда, играешь с огнём. Но это твоя игра. Я куплю акции, но моя комиссия — десять процентов. Идёт?

— Идёт, — быстро согласился Фрэнк, протягивая руку для пожатия. — Но помни: если кто-то узнает о моём интересе — это окажется последний раз, когда ты меня видишь. Не потому, что я тебя убью, а потому, что я исчезну. А ты останешься без выгодного клиента.

— О, не надейся, — усмехнулся Хеншоу, — я слишком ценю свою шкуру. Буду делать всё тихо.

Они обменялись рукопожатием, и Фрэнк, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло, направился к выходу. На пороге он обернулся и добавил.

— У нас есть пару недель. Возможно, меньше. Держи ухо востро.

Он вышел на Уолл-стрит, где солнце уже клонилось к закату, и зашагал к своей комнате, чувствуя, как в груди зарождается новая, почти забытая эмоция, называющаяся надеждой. Он снова в игре, и на этот раз ставка оказалась высокой. Очень высокой. Всё или ничего!

В последующие дни Фрэнк Лесли развил бурную деятельность, пытаясь засунуть свой нос во все щели, даже в те, где его могли сильно прищемить, а то и отрезать. Он вызнавал всё подряд: расписание экипажей Эванса, имена его слуг, маршруты утренних прогулок, даже любимые сорта вина, которые банкир заказывал в ресторане.

Фрэнк шарил везде: в тавернах, где собирались слуги, в портовых кабаках, где можно купить любую информацию за глоток виски, даже у ворот особняка, где он, притворившись пьяным нищим, слушал разговоры прислуги. Он чувствовал себя охотничьей собакой, взявшей след, и наслаждался этим ощущением, как давно забытым наркотиком. Он снова оказался в игре, и это пьянило его сильнее любого алкоголя.

Но, как это часто бывает с Фрэнком, азарт взял верх над осторожностью. Полученные от идальго деньги он израсходовал не на билеты и не на подготовку к побегу, а на себя любимого. Ну, какая блажь, скажете вы? А вот и нет! Фрэнк считал, что человек, который собирается стать богатым, должен и выглядеть соответственно. Он купил себе новый костюм, шляпу, ботинки, посетил лучшую кафешку в округе, даже заглянул к знакомой девице, которая всегда радовалась его деньгам. В общем, он не отказывал себе ни в чём, чувствуя себя на коне после долгого забвения.

Но и о деле не забывал. Об Эвансе он думал постоянно, перебирая в голове варианты, как лучше подобраться к банкиру. Несколько раз он ловил себя на мысли, что мог просто послать на имя Эванса анонимное письмо с предупреждением: «Берегись, за тобой идут». Это могло заставить банкира засуетиться, стать нервным, изменить свои привычки, а значит, создать Эрнесто дополнительные трудности. Фрэнк даже начал набрасывать черновик, но в последний момент передумал и сжёг бумагу.

Он не все ещё мозги пропил, и идальго он реально боялся. Просто боялся и всё. Он и сам себе не мог объяснить, почему: то ли уважал в нём более сильного хищника, то ли сказывались последствия того самого допроса в Кампече, когда галлюциноген вывернул его душу наизнанку и показал все его собственные страхи. Но он знал точно: сдавать де ла Барра — значит подписывать себе смертный приговор. А ведь он только-только начал чувствовать себя человеком.

И потом, в глубине души он понимал, что идальго есть, что рассказать Эвансу о нём. И это отрезвляло его всякий раз, когда он подумывал о предательстве. К тому же, не стоит забывать о золоте майя, которое ещё не продано, и о биржевой игре, которая могла принести ему целое состояние. Нет, пока он будет придерживаться своей роли союзника и помощника, даже если втайне начнет прокручивать свои собственные планы.

— Да, определённо, — пробормотал Фрэнк, глядя на своё отражение в витрине дорогого магазина, — с идальго стоит иметь дело. Он, конечно, жёсткий и недалёкий испанец, но он мой билет к богатству. А когда я стану богатым, то смогу плевать на всех этих гринго, которые считают себя выше меня.

Он усмехнулся собственному отражению, поправил шляпу и зашагал дальше, готовый к новым приключениям.

На следующий день ровно в девять утра Фрэнк сидел в маленьком кафе напротив офиса Эванса, потягивал дешёвый кофе и делал вид, что читает газету. Из-под полей шляпы он следил за входом в здание, где ровно в девять тридцать должен появиться банкир в сопровождении двух охранников. Фрэнк отметил это, как вдруг заметил знакомую фигуру на противоположной стороне улицы.

Идальго стоял в тени, опершись спиной о стену, и смотрел прямо на Фрэнка. Его поза казалась