Матадор - Алексей Птица

расслабленной, но в глазах чувствовалось напряжение. Фрэнк почувствовал, как холодок пробежал по спине, и поспешно отвёл взгляд, делая вид, что заинтересовался объявлением в газете.

Через несколько минут Эрнесто пересёк улицу и, не оборачиваясь, зашёл в кафе. Он сел к нему за столик и заказал чашку чёрного кофе, не глядя на Фрэнка.

— Как всё прошло? — тихо спросил он, не повышая голоса, так, что только Фрэнк мог его услышать.

— Норма, — так же тихо ответил Фрэнк, чувствуя, как сердце начинает колотиться быстрее, — я ещё успел отследить Эванса, у меня есть план. Я должен знать, когда он окажется наиболее уязвим.

Эрнесто сделал глоток кофе и едва заметно усмехнулся.

— Твой план — это хорошо. Главное, чтобы он не стал твоим самоубийством, ты продал ружьё?

— Продал, — быстро ответил Фрэнк, стараясь говорить спокойно, но в голосе прозвучала дрожь, — продал и маски. Деньги, кстати, уже работают. Как только ты устранишь Эванса, я сделаю свой ход. Но ты должен готов стрелять быстро.

Идальго допил кофе, поставил чашку на стол и поднялся.

— Посмотрим. Сколько ты выручил за ружьё и маски?

— Ровно пятьсот долларов, идальго.

— Мало, да и тебе соврать, что мне чашку с какао выпить.

— Нет, ты что, это я хорошо ещё продал.

— Ладно врать, пошли, поговорим в другом месте.

Он вышел из кафе, оставив журналиста одного, с чашкой остывшего кофе и бешено бьющимся сердцем. Фрэнк остался сидеть, чувствуя, как в груди поднимается волна смешанных эмоций: страха, азарта и предвкушения. Ещё немного, и его жизнь изменится навсегда. Он встряхнулся, подозвал официанта, расплатился и, оставив газету на столе, поспешил за медленно удаляющимся идальго. Осталось совсем немного до следующего хода, и надо же ещё продать золото и камни!

Глава 13

Покушение

Я смотрел в «честные» глаза Фрэнка Лесли и мне хотелось его удавить. И сделать это голыми руками, чтобы он кашлял, хватался за воздух, краснел, багровел, пучил глаза, а потом резко обмяк и отдал Богу душу. Нет, пожалуй, не Богу — Кукулькану. Вот тому его душа окажется нужнее, чисто эмпирически. По крайней мере, боги майя привыкли к жертвам и не станут задавать лишних вопросов.

Но я сдержался. Глядя на Фрэнка, у меня не возникло никаких сомнений в том, что он действительно продал всё, что я ему дал, но продал не за пятьсот долларов, как он мне сказал, а минимум за тысячу, а то и полторы. Хотя нет, две тысячи этому прощелыге никто бы не дал, рожей не вышел, вернее, имиджем. Ладно, он использует меня, а я попытаюсь использовать его в этом гадском мире дельцов и предателей.

Я вышел из кафе, в котором встретился с этим огрызком в человеческом обличье, и направился в сторону центра. Свежий ветер с океана ударил в лицо и немного остудил гнев. Через пару минут меня нагнал Лесли, запыхавшийся, снова прячущий глаза.

— Ты узнал, где лучше подстеречь Эванса? — обернулся я к нему.

— Да, сейчас расскажу.

Мы вышли на пустынную улицу, где нас никто не мог подслушать. Фрэнк заговорил, захлёбываясь словами, путая испанские и английские выражения. Но в его сумбуре чувствовалась работа, он действительно смог выведать гораздо больше, чем я за эту неделю. Маршруты, расписание, привычки, слабые места в охране. Постепенно, пока он говорил, в моей голове начал вырисовываться реальный план нападения. Оставалось лишь подготовить пути отхода.

— Я понял, — сказал я, когда он закончил. — Хорошо. А теперь, раз ты так удачно продал мои вещи, не расскажешь ли, куда ты пристроил мои деньги?

— О, деньги я вложил в акции, как и обещал, — Фрэнк попытался изобразить деловую уверенность. — Правда, придётся отдать двадцать пять процентов комиссионных, но, если они взлетят, мы получим двести процентов прибыли, идальго!

— Где-то я уже слышал нечто подобное, — пробормотал я вслух. — Властелина… М-м-м, МММ, нет, не помню, но посыл схожий.

Я остановился, развернулся к нему и посмотрел в глаза, холодно, не мигая.

— Двадцать пять процентов? А если я сейчас сломаю тебе левое колено и брошу тебя корчиться в муках где-нибудь в порту, а, Фрэнк? Ты ведь мне врёшь. Думаешь, я ничего не понимаю⁈ Но ты ошибаешься, я получил всё, что хотел от тебя, а ты забрал мои деньги, да ещё можешь рассказать обо мне Эвансу. Так?

Фрэнк побледнел, но нашёл в себе силы выдавить улыбку.

— Хотел бы — давно рассказал. Ладно, пятнадцать процентов. Я отдал комиссионных пятнадцать.

— А продал за сколько мои вещи?

— За восемьсот, — не моргнув глазом, соврал он.

Я усмехнулся и покачал головой.

— Не верю я тебе, Лесли. Но эта сумма и проценты уже гораздо ближе к истине. Ладно, проехали. Рассказывай, как мне отсюда сбежать после убийства, чтобы не поймали.

— Расскажу, — быстро закивал Фрэнк, радуясь, что разговор перешёл в деловое русло. — Но сначала давай продадим золото и камни, о которых ты говорил. Я обещал тому антиквару, что приведу тебя к нему. У него есть брат-ювелир, он оценит всё по-настоящему.

Я помедлил, взвешивая риски. Ещё одна сделка, ещё один незнакомец, который узнает о моём существовании. Но деньги нужны, причем быстро.

— Хорошо, — сказал я, наконец, — но времени мало. Нужно готовиться, и ты мне понадобишься ещё после этого дела, чтобы кое-что разузнать.

— Без проблем, — с облегчением выдохнул Фрэнк, — ты, главное, плати.

— Ясно, тогда завтра встречаемся у твоего дома в восемь утра и едем к твоему ювелиру.

— Понял, я предупрежу его.

Я пожал плечами и развернулся, чтобы уйти.

Утро следующего дня встретило нас серым, промозглым небом и типичным для Нью-Йорка туманом, который поднимался от океана и окутывал весь город дымкой, делая его похожим на призрак. Я пришёл на Бликер-стрит ровно в восемь. Фрэнк уже ждал меня у входа, одетый в новый костюм, который сидел на нём, как на вешалке, но с претензией на респектабельность. Увидев меня, он улыбнулся и показал взглядом на экипаж, стоящий неподалёку.

— Я нанял его на весь день, — сказал он, подмигивая, — чтобы не светиться на улицах. Садись.

Я забрался в экипаж, чувствуя, как внутри нарастает напряжение. Мы проехали через весь город, мимо шумных кварталов, портовых кранов, и наконец остановились у неприметного здания на одной из боковых улиц. Фрэнк вышел первым, постучал в дверь, и через минуту нас впустили внутрь.

Ювелир оказался точной копией своего брата-антиквара, такого же лисьего вида, с цепкими глазами и быстрыми пальцами, которые, казалось, жили своей собственной жизнью, ощупывая каждый миллиметр моих изумрудов. Он долго рассматривал их, проверяя на свет, взвешивая, поднося