Кто любовь эту выдумал? - Ольга Дашкова

Улыбаюсь. Рома учится на историческом факультете того же университета, что и я, мы живем в разных общежитиях, встречаемся почти каждый день, но все равно скучаем друг по другу. Наверное, это и есть та самая взрослая любовь – когда привыкаешь к человеку, но он не перестает удивлять.

Отвечаю: «Лагранж сопротивляется, но победа за мной. До встречи»

Возвращаюсь к задаче, но не могу сосредоточиться. В голове крутятся мысли о том, как изменилась моя жизнь за этот год. Телефон звонит. На экране имя Симы.

– Привет, – отвечаю шепотом.

– Майя! – голос Симы взволнованный, почти паникующий. – У тебя есть минутка поговорить?

– Конечно. Что случилось?

– Арсений меня до белого каления доводит! – выпаливает она. – Он невыносимый, безответственный, легкомысленный...

Откладываю ручку, эта история повторяется уже третий раз за месяц, и с каждым разом становится все очевиднее, что проблема не в Арсении.

– Что он сделал на этот раз? – терпеливо спрашиваю.

– Представляешь, вчера у нас был важнейший семинар по философии! Тема – этика журналистики. Я готовилась две недели, написала серьезный доклад о моральной ответственности СМИ. А он взял и превратил все в цирк! Шутил, острил, всех смешил!

– А преподаватель что сказал?

– Поставил ему пятерку! – возмущается Сима. – Сказал, что умение найти нестандартный подход к серьезной проблеме – признак настоящего журналиста!

Сдерживаю смех. Арсений не изменился – он по-прежнему умеет быть серьезным через несерьезность.

– Сима, а ты уверена, что злишься именно из-за этого?

– А из-за чего еще?

– Может, из-за того, что он получил признание, а ты нет? Или на то, что ваши подходы кардинально отличаются, но оба работают?

Долгая пауза.

– Майя, – голос Симы становится тише, – я больше так не могу.

– В каком смысле?

– Мы учимся на разных факультетах, видимся только по выходным. А когда видимся – сплошные споры и ссоры. Он меня бесит, а я, видимо, его тоже.

– А ты хочешь, чтобы было по-другому?

– Хочу! – почти кричит Сима, потом быстро переходит на шепот. – Хочу, чтобы он наконец повзрослел! Хочу, чтобы воспринимал меня как женщину, а не как спарринг-партнера! Хочу...

– Что?

– Хочу, чтобы он меня поцеловал, – выдыхает Сима. – Наконец-то поцеловал по-настоящему, а не убегал каждый раз, когда между нами что-то происходит.

Вот оно – истинная причина всех страданий.

– А ты ему об этом говорила?

– Как я могу?! – ужасается Сима. – Вдруг он засмеется? Вдруг скажет, что я ему как сестра? Майя, если он меня отвергнет, я не переживу. А то что он говорил на школьной дискотеки, о том, что я ему нравлюсь, это вообще детский лепет.

Сердце сжимается от знакомости этих слов. Ровно год назад я говорила то же самое про Рому.

– Сима, помнишь, что ты мне говорила, когда я боялась открыться Роме?

– Что именно?

– Что лучше болезненная правда, чем красивая неопределенность.

– Это совсем другое...

– Ничем не отличается. Ты мучаешься от неизвестности, а это хуже любого отказа.

Сима вздыхает.

– А что, если я все испорчу? Что, если он действительно видит во мне только друга?

– А что, если не только друга?

– Откуда мне знать?

– Сима, – говорю серьезно, – за ним в школе половина класса бегала, а он замечал только тебя. За ним увивались все девчонки, а он дразнил только тебя. О чем это говорит?

– Что мы оба безнадежные идиоты?

– Что вы созданы друг для друга, но боитесь в этом признаться.

Молчание. Потом тихий вздох.

– Майя, я так устала от этой неопределенности. От того, что каждую встречу с ним превращаю в поле боя, потому что не знаю, как себя вести.

– Тогда поговори с ним. Честно, без споров и колкостей.

– Сегодня?

– А зачем откладывать?

– Хорошо, – решается Сима. – Напишу ему после занятий. Если до тех пор не умру от страха.

– Потом позвони, расскажи, как все прошло.

– Обязательно. Майя, спасибо. Ты, как всегда, помогла мне разобраться в собственных чувствах.

После разговора я убираю телефон и размышляю о странных поворотах судьбы. В школе Сима помогла мне понять, что происходит с моим сердцем. Теперь моя очередь помочь ей.

Возвращаюсь к задачам, но мысли уносятся совсем в другую сторону. К вопросу, который мучил меня больше года: кто любовь эту выдумал?

Тогда, в разгар боли от предательства Ромы, мне казалось, что любовь – это жестокое изобретение природы. Способ заставить людей страдать, надеяться, разочаровываться.

Сейчас я понимаю, что была неправа.

Любовь никто не изобретал. Она просто есть – как закон всемирного тяготения или принцип сохранения энергии. Ее нельзя отменить, нельзя игнорировать. Ее можно только принять и научиться с ней жить.

Любовь не гарантирует счастья. Но она дает возможность стать лучше, сильнее, мудрее. Заставляет расти даже тогда, когда хочется свернуться клубочком и больше никого не подпускать к сердцу.

Боль, которую я испытала из-за Ромы и Валерии, была необходимой. Без нее я бы так и осталась наивной девочкой, которая думает, что любовь – это только розовые мечты и счастливые концовки.

А настоящая любовь – это работа. Каждодневная работа над собой, над отношениями, над умением прощать и принимать. Смотрю на часы. До встречи с Ромой полчаса. Успею решить задачу.

А потом мы пойдем в наше любимое кафе, будем спорить о том, где провести выходные, делиться университетскими новостями. Простая, повседневная любовь двух людей, которые прошли через испытания и выстояли.

Это и есть ответ на вопрос из названия.

Любовь создала сама жизнь – как способ делать людей лучше, как экзамен на зрелость. И главное – она всегда дает второй шанс. Тем, кто готов за него бороться.

Решаю задачу, собираю вещи, иду к выходу. На улице кружится первый снег, но мне тепло. В сердце весна, и она уже никуда не денется.

Вижу Рому у входа – он стоит под фонарем, подняв воротник куртки, и что-то читает в телефоне. Обычный студент в обычный вечер. Но для меня он – самый дорогой человек на свете.

– Привет, – говорю, подходя к нему.

– Привет, – он убирает телефон и улыбается. – Как дела с Лагранжем?

–