В смирительной рубашке. Стихи первых парижских лет - Борис Юлианович Поплавский

искусства»1. В то время председателем «Дома искусства» был Минский2, а товарищем председателя – я. В «Доме искусства» собиралось много живших тогда в Берлине писателей: А. Толстой, И.Г. Эренбург, А. Белый, Б. Пастернак, В.Б. Шкловский, Шкапская3 и др. Читали там доклады приезжавшие из Москвы: Таиров4, Миклашевский (о театре масок)5 и Маяковский. Приблизительно в то же время, когда в Берлин из Москвы приехали Маяковский и Брики, туда же из Парижа приехал поэт, писавший на заумном языке, Илья Зданевич. Илья Зданевич выступил в «Доме искусств» с чтением своих заумных драм. Зданевич несколько раз в Берлине встречался с Маяковским. Зданевич рассказывал, что как-то раз в Берлине Маяковский предложил подвезти на автомобиле Зданевича до того места, куда он собирался. Дорогой в автомобиле Маяковский обратился к Зданевичу: «Зданевич, в порядке лирического отступления: мы с Вами 10 лет футуристы». Зданевич на это ответил: «Маяковский, дайте мне в долг 300 марок». Маяковский, в свою очередь, сказал ему: «Зданевич, я уже Вам дал некоторую сумму, больше Вы не получите». В это время автомобиль подъехал к тому месту, где надо было вылезать Маяковскому. Маяковский, обратясь к Зданевичу, сказал: «Зданевич, я доехал, вылезаем». «Так, – потом жаловался Зданевич, – меня подвёз Маяковский»6.

На одном из вечеров в «Доме искусств» Маяковский, обратясь к Зданевичу, сказал: «Приветствую вас, старый рак». По-видимому, этим Маяковский хотел сказать Зданевичу, что он остаётся на старых позициях раннего футуризма и не идёт вперёд.

Маяковский встречался в Берлине с Эльзой Юрьевной Триоле, которая тогда жила в Берлине, со Шкловским7 и др. Очень часто встречался тогда Маяковский и с художником Лисицким, который тогда оформлял книгу Маяковского, издаваемую в Берлине8.

На вокзале при отъезде Маяковского и Брик из Берлина в Париж их провожали: В. Шкловский, Б. Пастернак с сестрой9 и я.

Эльза Юрьевна Триоле, сестра Лили Юрьевны Брик, в настоящее время – жена французского поэта Арагона10, рассказывала, что в Париже она всё время сопровождала Маяковского. Вл. Вл. не знал французского языка и, по словам Эльзы Юрьевны, единственно ей доверял как переводчице при его разговорах с иностранцами.

___

Фирма «Кук»11 в разных городах Европы имела большие автокары, на которых возили иностранцев по городу и показывали им все достопримечательности города. Маяковский, когда видел эти автокары, наполненные иностранцами, говорил: «Кукины дети поехали».

Приложение 3

Борис Поплавский

Письмо к Б. Сосинскому. 1925

Факсимиле Боба Поплавского

(просят не смешивать с пипифаксом)

Дорогой Бруно,

Пишу Вам нарочито деловым тоном, хотя знаю заранее, что из этого ничего не выйдет и так, то здесь не было «никакого шевеления в строю» в смысле печати, кроме, конечно, «печати проклятия, лежащей на всех не пишущих или пишущих неаккуратно», ныне же «как раз наоборот». Собираются выходить сразу пять журналов. Проследую систематически:

1. Ромов согласился печатать на свои оболы литературно-художественную хронику «Через»1, куда он пригласил для фактического редактирования: меня по стихам, Зданевича по литературе, Свешникова по статейной части, ещё там будет такой молодой коммунистик Дряхлов2 по технической отрасли. Сейчас первый № почти составлен, но мы ждём Зданевича, чтобы приступить, «они» прибудут в начале сентября. (Пусть Андреев3 присылает два больших стихотворения по своему усмотрению, если он не пришлёт, я было уже решил напечатать «И ночь стекла…» на свой страх и риск, конечно, не перед публикой, а перед Андреевым.) Что касается Вас, то пока мы хотели в 1[-м] № напечатать всех хороших поэтов, а во 2[-м] № всех писателей, то есть Зданевича не без Бруно и Венуса4, к которому Ильязд обратится сам.

Теперь 2-й. Выйдет, не выйдет – не знаю (уже давно должен был выйти). Капустный листок под названием] «Стихотворный (он же “Смехотворный”) вестник» и редакция Божнева, Брославского и Михаи [ла] Струве5. Участие Струве говорит о политическом оттенке этого издания (поэтому моих стихов там, ни Свешникова, ни вообще Зданевича там не будет). Что до сотрудников «Череза» – «вольному воля».

В-3-х. Должна выйти (Вы знаете парижское отношение к долгам) газета некого Спектора (Вам небезызвестного, кажется), газета «понедельничная», «большая» и «платная». Всё это подразумевает возможность мистификации (пишу откровенно), ибо Спектор сам еле зарабатывает на жизнь, а рассчитывает на одного еврея, который до этого уже обещал трём разным лицам. В общем, была не была, он уже заказал мне статью по философии, две рецензии и взял стихи, которые он считает хорошими, но и не замечательными. Так он относится ко всем, ибо сам по себе дурак дураком, для которого литература – только в России. Если это не блеф, Вам с Димой6 надо спешить в Париж, где я Вас усиленно пропагандирую, а то его «приберут к рукам» разные Кусиковы7 и т. д.

4-й журнал – это журнал Клуба поэтов8, который собирается заработать деньги посредством бала и вечеров у французов. Всё это под подозрительным, но деятельным руководством некого Сидерского9, большого афериста “entre nous”[174]. Редактором тама пригласили Ходасевича. Вообще всё это история густо правая, хотя они собираются печатно опровергать свое заявление, что у них большевиков нет. Если Вы захотите, будете, вероятно, у них первым лицом, хотя это может помешать со Спектором.

5. В Брюсселе выходит журнал «Благонамеренный»10 под редакцией кн. Шаховского (это тот, кто сонеты писал)11. Шура Гингер мне прислал письмо, дабы я туда отправил свои сочинения, не указав, как и полагается идьоту, какого политического настроения тама держаться. Итак, это всё, а разве мало? Если пораздумать, не так уж много, ибо, вероятно, одно будет исключать другое и т. д., но всё-таки всего этого, вероятно, довольно, чтобы мне по отношению Вас выступить в роли демона и «смутить Ваш покой» тама, в монастыре. Я здоров и довольно счастлив, вероятно, потому, что стихов всё лето не писал, сейчас опять «пал» и с ужасом замечаю, что за краткий срок совершил 8 семистрофных грехов. Ну, лана, как говорят мальчишки, холосо, довольно Вам досуждать. Наша Вашему с кисточкой, с пальцем в девять и с огурчиком в тридцать пять (на обороте читайте постскриптумы, так сказать, иронику).

Б.П.

x Нам сообщают, что писатель Венус начертал, метя в Госиздат, роман «Война и люди»12, просят не смешивать с «Войной и миром».

x Литературный салон Е.Е. Спектор13, к сожалению, прекратил существование, ибо поэт Либерман начал применять в виде литературных аргументов ливальверт и