В смирительной рубашке. Стихи первых парижских лет - Борис Юлианович Поплавский

При этом он ссылался на опыт немецких и французских коммунистов, которые действуют внутри “жёлтых” профсоюзов.

Но мы всё чаще сомневались в его справедливости и мудрости. […] Жора говорил прямо:

– Не светит мне что-то этот пан Туган. Не светит. И чего он там хочет взрывать в “Авангарде”? И как именно? Ему просто слабо писать, как они. Ему до того “Авангарда” ещё сорок вёрст плыть. Ты всё радовался: “герой!” А может, и геройство его такое, как его Коля – Есенин?

И мне становилось неприятно слушать рассуждения Тугана. О ком бы из литераторов ни зашла речь, он говорил, презрительно оттягивая книзу углы рта, что-нибудь вроде: “Графоман. Пижон. Мещанин. Петлюровец. Отца родного за копейку продаст. Воображает, что Лев Толстой, а жена ему орфографические ошибки исправляет”.

Зато он чрезвычайно расхваливал неведомых нам гениев и самородков – его московских друзей, либо открытых им совсем неподалёку, но ещё пребывающих в неизвестности новых Блоков и Есениных. […]

Шло собрание “Авангарда”. Туган и Коля сидели на столе, придвинутом к стенке. Коля был пьян и комментировал чтение стихов и речи критиков бранными репликами или назойливо спрашивал: “А ч-что автор хотел сказать этим образом? Эт-то же ж образ, или как… метафора?”

Председательствующий Меттерi призывал к порядку. Туган “удерживал” приятеля, тот куражился. Кто-то заметил: “Это они взрывают изнутри”.

Меттер, заключая обсуждение чьих-то стихов, сказал как бы вскользь, что “Авангард” не боится никаких противников, никаких проходимцев, вроде Туган-Барановского.

Тот, побледнев, спрыгнул со стола, молча бросился к Меттеру. Его перехватили. Юра Корецкий почти донёс его к дверям, а он только беспомощно размахивал руками. Глаза сузились в щёлки. Вытеснили и Колю.

Никто за ними не пошёл, хотя в тот вечер он привёл с собой несколько предполагаемых членов “Союза молодых”.

После заседания я спросил у Меттера:

– Почему вы назвали его проходимцем? Какие у вас основания?

– Да это за версту видно. Почитайте, что он пишет, послушайте, что он рассказывает.

После этого вечера я Туган-Барановского в Харькове уже не встречал. Одни говорили, что он арестован как шпион. Другие, со слов Коли Шустова, утверждали, что его вызвали в Москву и опять направили за границу. […]

Одиннадцать лет спустя, в 1939 году, в Москве на троллейбусной остановке он меня окликнул и заговорил так, словно мы расстались неделю тому назад. Сказал, что опять пришлось побывать в чужих землях. Услыхав, что я в аспирантуре, женат, есть дочка, ждём второго ребёнка, предложил деловито:

– Ну, значит, тебе деньги нужны. Это мы обеспечим. Я работаю на сельскохозяйственной выставке. Заведую всем оформлением: ну там – плакаты, афиши, лозунги, транспаранты, фотомонтажи и т. д. и т. п. Без моей санкции на всей территории не поставят ни одного киоска, не повесят ни одной бумажки. Записывай телефоны. Это служебный, это домашний. На работе меня поймаешь пораньше, с утра. Будешь сочинять подтекстовки к плакатам, к таблицам, к портретам знатных колхозников, рекламы и прочее. Плачу пословно, понимаешь? А за стихотворный текст – каждое слово в 5–7 раз дороже. Например, “наши доярки доят без запарки” – пять слов двадцатку потянут. Гарантирую без натуги две тысячи в месяц. Будет детишкам на молочишко.

Ему явно хотелось ещё поговорить, но я спешил на занятия. Звонить ему я не стал.

Прошло ещё семь лет. В Бутырской камере номер 106 старостой был Буда-Жемчужников, правнук известного писателя, “соавтора” Козьмы Пруткова. Бывший юнкер, бывший деникинец и врангелевец, потом эмигрант. Арестовали его в 1946 году в Западном Берлине. Он рассказывал, что его дело вёл майор СМЕРШа Туган-Барановский.

– Хи-ит-ая бестия, доложу вам. Нет, никаких пыток, никаких т-этьих степеней! Очень ко-эктен. Вполне воспитан. Однако, хит-ая бестия. Сам был эмиг-антом. Все наши дела и делишки знает досконально. Обещал мне за отк-овенность, за иск-ен-ность всяческие льготы и п-ивилегии. И, доложу вам, некото-ым об-азом выполнил свои обещания. Вот и п-ивезли меня сюда в Белокаменную, минуя су-овый Военно-полевой т-ибунал. Нап-ави-ли дело в так называемое ОСО. Майо-Туган-Ба-ановский мне это и обещал. А тут уж я надеюсь – моя специальность поможет.

(Буда уверял, что владеет секретом безупречной мумификации любых органических тел, – растений, животных, рыб. Он был совладельцем фирмы, изготовляющей парафиновые мумии для школ и естественно-научных музеев. По его словам, метод их фирмы был прост и дёшев.)

– Вот у вас мумифициовали тело Ленина. Это очень до-ого стоило. И всё ещё постоянно т-эбует дополнительных – асходов. Жестокий конт-оль темпе-ату-ы. Ну, и подновляют, конечно. А наш метод – абсолютная га-антия. На сотни лет, неизменно, п-и п-остой комнатной темпе-ату-е. Опасны только – жа-а, огонь. А любой холод, любой мо-оз даже на пользу. Майо- Туган очень заинте-эсовался моим сек-этом. Ведь будут же ещё уми-ать великие люди. А мне только лестно, вместо тиг-ят, обезьянок, птичек, об-аботать тело великого человека»j.

К.Ю. Бурмистров

a См.: Новикова Н.Ю. Жизнь как авантюрный роман. М.М. Туган-Барановский // Народное слово о войнах за Россию в XX веке. Волгоград: Волгоград, науч, изд-во, 2017. С. 106.

b 13 янв. 1921 г. на заседании начальников отрядов и членов общества «Русский скаут» было принято решение о выходе общества из подчинения Константинопольской организации русских скаутов. Туган-Барановский тогда же стал старшим скаутмастером (см.: Арсеньев А.Б., Ордовский-Танаевский М.Л. Гимназия в лицах. Первая русско-сербская гимназия в Белграде (1920–1944): В 2 кн. Кн. 1. Белград: Архив Сербской Православной Церкви; Белградский ун-т; Инет, славяноведения РАН, 2018. С. 104).

c Об этом жури., по всей видимости, не сохранившемся в библиотеках и отсутствующем в библиографиях, см. рецензию: Философов Д. Против течения // За свободу! 1925. 14 июня. № 154 (1558). С. 2.

d Ср. запись в дневниках И. Кнорринг 30 июня 1925 г.: «Разговаривала с Туган-Барановским, в некоторых вопросах мы с ним сошлись. […] Туган-Барановский мне говорил о том, что нужно бы организовать интимный кружок, посвящённый исключительно критике», см.: Кнорринг И.Н. Повесть из собственной жизни: дневник: В 2 т. Т. 1. м.: Аграф, 2009. С. 503–504.

e См.: Туган-Барановский М.М. Париж, 1925 год. Из воспоминаний эмигранта / Предисл. и публ. Д.М. Туган-Барановского // Россия и Франция: XVIII–XX века. М.: Наука, 1995. С. 260–261.

f См. также: Туган-Барановский Д.М. Политическая деятельность М.М. Туган-Барановского в период эмиграции (1919–1926 гг.) // История: перекрестки и переломы: Материалы Междунар. науч, конф. Волгоград: Изд-во ВГПУ, 2007. С. 428–433.

g Так, эпизод с «казнью в горах» генерал-лейтенанта В.Л. Покровского, который в действительности в нояб. 1922 г. оказал сопротивление при аресте и был смертельно ранен штыком болг. полицейского, выглядит явным вымыслом и скорее