Борьба между Франциском I и Карлом V (1519-1547) - Анри Лемонье

нельзя колебаться, выбирая, что спасать — Пьемонт или королевство. Что решило дело — гасконское красноречие Монлюка, каким он хвалится, или надежда, какую по-прежнему питал король, вернуть себе Италию благодаря победе? Разрешение было получено.

Сражение при Черезоле

(апрель 1544 г.)

Французы заняли маленькую крепость Карманьола к югу от Кариньяно. Маркиз дель Васто двинулся на них в направлении Черезоле. В понедельник после Пасхи, в три ночи, французы пошли в атаку и сшиблись с врагами. Авангард, состоявший из швейцарцев, французских «банд» и тяжелой кавалерии, прикрывали восемь артиллерийских орудий; в центре герцог Энгиенский поставил швейцарцев, тяжелых кавалеристов и молодых дворян, прибывших от двора при первой вести о предстоящем сражении; в арьергарде осталось несколько тяжелых кавалеристов и три тысячи швейцарцев.

Сражение, ход которого был очень запутанным, представляет интерес лишь в том отношении, что показывает важную роль аркебузиров, первыми брошенных в бой под командованием Монлюка в отрыве от остальных сил, и еще раз дает возможность констатировать значение пехоты, кстати, намного более многочисленной, чем кавалерия. Очень похоже, что в какой-то момент сражение разделилось на два отдельных боя: один — между обоими неприятельскими авангардами, другой — между боевыми силами, собранными в кулак маркизом дель Васто и ударившими с фланга по французам, которые подались назад под этим ударом. Но на этот корпус дель Васто якобы обрушилась остальная армия и разгромила его. Враги отступили в большом расстройстве. Утверждают, что они потеряли более десяти тысяч человек и что близ Черезоле ходить можно было только по кускам мертвых тел. Французы захватили много знамен, провизии, имущества, боеприпасов, почти всю артиллерию[81].

Двойное вторжение —

императора и Генриха VIII

События подтвердили правоту предсказаний Сен-Поля и д'Аннебо: едва это сражение было выиграно, королю пришлось перебросить силы из Пьемонта к северной границе Франции и отобрать у герцога Энгиенского двенадцать тысяч пехотинцев.

В самом деле, после еще одной попытки насадить в Германии мир с помощью шпейерского «рецесса» император предпринял вторжение во Францию сообща с Генрихом VIII. Планировалось, что он вступит в Шампань, английский король — в Пикардию и оба встретятся под Парижем, не отвлекаясь на осаду крепостей и предполагая собрать восемьдесят тысяч пехотинцев, двадцать тысяч кавалеристов и сильную артиллерию.

Карл V в Шампани

Императорская армия двинулась прямо на Ком-мерси, потом на Линьи, но задержалась с 8 июля по 17 августа перед маленькой крепостью Сен-Дизье, которую героически оборонял граф де Сансерр.

К тому моменту Франциск I сумел собрать под командованием дофина, герцога Орлеанского и г-на д'Аннебо тридцать тысяч пехотинцев, две тысячи тяжелых кавалеристов и четыре тысячи легких, приказав им не принимать боя и ограничиться тем, что не позволять противнику перейти Марну. Император, уже оказавшийся в очень затруднительном положении в стране, где не было продуктов питания, с недисциплинированной армией, которую постоянно будоражили ссоры, прошел через Витри[82], потом к востоку от Шалона, все время по необходимости держась правого берега Марны. Он готовился дать приказ о наступлении на Суассон, когда узнал, что в Эперне и Шато-Тьерри еще есть склады; он бросился на оба этих города и захватил их. Он оказался тогда всего в двадцати льё от Парижа, где пришли в страшный ужас.

Волнение в Париже

4 сентября состоялось собрание руководства города, где было озвучено довольно странное письмо короля. Тот хвалился мерами, принятыми им в борьбе с императором, который, по его словам, не посмел сразиться с его армией, но «предоставил свои дела воле случая», двинувшись на столицу. Король считал, что «с Божьей помощью победа полностью гарантирована, оный неприятель доведен до такой крайности, так окружен и зажат, что невозможно представить, что он не будет наголову разбит и уничтожен». Тем не менее он требовал от парижан активизировать фортификационные работы.

Члены собрания испытывали, несомненно, меньшую уверенность, чем король, так как для начала организовали крестные ходы, потом велели запереть некоторые ворота, форсировать строительство валов, сосредоточить артиллерию и боеприпасы, собрать провизию, изгнать некоторых бродяг, а также «иноземных и прочих монахов». Приезд короля 10 сентября не успокоил смятения. Еще 13 сентября во время крестного хода, где несли раку святой Женевьевы, «народ не мог пройти из-за повозок и телег, груженных скарбом жителей оного города, которые устремлялись за его пределы из страха перед армией означенного императора, приближающейся к нему».

Переговоры с императором

Однако поскольку войска дофина заняли ЛаФерте и Мо, перекрыв дорогу на Париж, а король Англии вместо того, чтобы идти на юг, завяз в двух осадах — Булони и Монтрёя, император решил вновь повернуть на север, на Вилле-Котре, а потом на Суассон. Именно там, в аббатстве Сен-Жан-де-Винь, он принял адмирала д'Аннебо, который привез мирные предложения. На самом деле переговоры вели еще со времен осады Сен-Дизье через загадочное посредство одного испанского монаха, Габриэля де Гусмана, о котором все время идет речь в переписке и который позже получил прозвище «монаха мира». О нем упоминает в июле один королевский акт, предписывающий выплатить ему четыреста турских ливров, чтобы он мог отправляться «в определенные места по любым тайным и важным делам, имеющим касательство» к службе французскому королю.

Причины, по которым император

вступил в переговоры

Причины, побудившие императора вступить в переговоры, можно найти в двух позднейших записках кардинала Гранвелы и в решении Шпейерского рейхстага за 1544 г. Гранвела говорит об огромных расходах, об истощении финансов, о трудностях, встретившихся в ходе экспедиции, особенно в Сен-Дизье, о разнузданности солдат. Герцог Мориц Нассауский писал ландграфу Филиппу, что дальше на Париж идти невозможно, потому что войска отказываются сражаться, пока им не выплатят жалованье. Он ссылался также на опасности во время отступления, на недобросовестность англичан, на угрозы со стороны турок и протестантов.

Решения Шпейерского рейхстага, с другой стороны, показывают, что немцы, даже принимая императорскую политику, поддерживали ее не безоговорочно. Германские чины выражали самые возмущенные протесты против союза Франции с турками, но также обращали внимание Карла V, что продолжать борьбу с Франциском I трудно; они говорили о уже принесенных тяжелых жертвах и о разорении Германии. Документ оканчивался смиреннейшей мольбой, «чтобы Его Императорское Величество непременно соблаговолил объявить, что Его Величество, равно как и оный государь Римский король, склонны со своей стороны делать для означенного наступления (на османов)».

Нужно было хорошо знать немцев, чтобы догадаться по их столь завуалированным заявлениям, что они намерены возложить все бремя войны на императора и его брата. И, начиная еще раз эту однообразную историю с начала, Карл в 1544 г. увидел перед собой почти те же препятствия, что в 1525 и 1526 гг.

Причины, по