Борьба между Франциском I и Карлом V (1519-1547) - Анри Лемонье

в Пьемонте

У него было тем больше оснований отвергать подобное предложение, что он уже прочно обосновался в Савойе и Пьемонте, получивших совершенно французскую организацию управления с парламентом, со счетной палатой. К несчастью, с новыми подданными сложились очень плохие отношения. Губернатор Пьемонта обременял их поборами и вступал в сделки с бандами взбунтовавшихся солдат и разбойников. В 1539 г. Дю Белле, ставший фактическим губернатором при номинальной власти д'Аннебо, попытался восстановить порядок. Как администратор он целиком посвятил себя выполнению этой изнурительной задачи, отчего надорвался и умер[73]. Но жители этой местности, истощенной войной и налогами, по-прежнему были очень недовольны новыми хозяевами, и Пел-лисье сообщал из Венеции, что там плетут анти-французские интриги.

Убийство Ринкона и другого французского агента, генуэзца Фрегозо, внесло дополнительную напряженность в отношения между Франциском и Карлом; это был исключительный эпизод, показывающий, что восточные дела воспринимались как узловой пункт европейской политики, а дипломаты оставались весьма уязвимы.

Ринкон во Франции

Сулейман отослал Ринкона к Франциску I в конце 1540 г. Сделав большой крюк из Венеции через Тирано, Кур, Цюрих, чтобы избежать дороги через Миланскую область, 5 марта 1541 г. тот наконец приехал в Блуа. Он встретил хороший прием со стороны короля, с которым неоднократно и долго беседовал в присутствии драгомана Порты, а потом выехал обратно в Турцию вместе с Фрегозо. Оба должны были снова проехать через Италию и через Венецию. Когда они прибыли в Пьемонт, Гийом Дю Белле дал им понять, что их маршрут вызывает у него сильнейшие опасения. Он через своих агентов узнал, что губернатор Миланской области маркиз дель Васто хочет во что бы то ни стало захватить их депеши и разослал повсюду солдат, чтобы их арестовать; поэтому Дю Белле призывал их еще раз выбрать путь через Альпы, более долгий, но более безопасный. Настояния Фрегозо убедили Ринкона ехать через Италию, хотя Дю Белле «предостерегал их, что с каждым часом опасность растет»; Ринкон лишь согласился оставить Дю Белле свои депеши.

Убийство Ринкона в Италии

После этого следы обоих королевских посланцев, покинувших 2 июля Пьемонт, затерялись, и во Франции сначала думали, что они просто арестованы; через долгое время стало известно, что их убили люди, устроившие засаду близ Казале-Монферрато. В какой степени ответственность за это преступление несли маркиз дель Васто и Карл V? Что касается первого, очень похоже, что он отдал один из тех двусмысленных приказов, какие разрешают совершать любые преступления; что касается Карла, он писал, что если бы Ринкон попал к нему в руки, «то закончил бы свои дни так, как заслужил за свои дерзости и оскорбления», что, видимо, указывает, что император не посчитался бы с его статусом посла[74]. Франциск I энергично потребовал компенсации.

Чтобы заменить Ринкона при султане, он послал смелого капитана Полена де Ла Гарда, и отношения между королем и султаном становились все теснее.

Вопрос союза с османами

Этот союз с турками сильно навредил Франциску I в общественном мнении Европы, и надо признать, что доводам, какими он пытался этот союз оправдать, недоставало обоснованности. Франциск I ссылался на переговоры, которые более десяти лет назад происходили между Карлом и Сулейманом, поставив на одну доску посольства, направляемые ради достижения мира, и посольства, отправленные им к султану, чтобы просить о войне на христианских землях. Блез де Монлюк в «Комментариях» достаточно ясно пишет: «Не знаю, какое мнение осталось у Синьории (венецианской) о столь великом деле, равно как о том, подвигло ли красноречие моего брата (епископа Валансского, посла в Венеции) счесть благом то, что они находили дурным... Я хорошо знаю одно — и тогда, и позже я только и слышал, что упреки за это, и не думаю, что благодаря этому наши дела пошли лучше». Однако союз с турками, оправданный или нет, был полезным и удобным, потому что ни к чему не обязывал: султан не выдвигал таких требований, как Генрих VIII или немецкие протестанты, и при этом был гораздо более опасным противником для императора.

Союз с герцогом Клевским

Но важной политической комбинацией, осуществлявшейся с 1540 по 1543 гг., стала попытка заключить тесный союз с герцогом Вильгельмом Клевским, недавно унаследовавшим Гельдерн, Юлих, Зютфен, Клеве и тем самым ставшим одним из самых могущественных князей в долине Рейна. Его активно обхаживали лютеране, потому что он был известен как один из самых заклятых врагов императора, притязавшего на герцогство Гельдерн. Поэтому союз с Вильгельмом мог укрепить узы между французским королем и протестантами. В основу этой комбинации, как и многих других, положили брака дочери Маргариты и Генриха Наваррских, Жанны д'Альбре, с герцогом Клевским. Но семейство Альбре было к этому не расположено и даже подумывало о брачном союзе с Карлом V; Жанна отказала герцогу. Последовали нескончаемые переговоры, семейные сцены, королевские угрозы. Маргарита делала вид, что не одобряет упрямства дочери[75]; на самом деле она его поощряла. 14 июня 1541 г. наконец отпраздновали помолвку, а потом заключение брака, который так и не был консумирован. Герцог напрасно ждал в Клеве жену, которая осталась во Франции, сказавшись больной, в то время как Генрих д'Альбре плел интриги с императором, поднимая вопрос о возможном вторжении в Гиень.

Изоляция Франциска I в 1542 г.

То ли вследствие союза с турками, то ли из-за непоследовательности своей политики король оказался почти в полной изоляции в момент, когда вот-вот должна была вновь начаться война с императором. На стороне французского короля[76] не осталось почти никого, кроме пфальцграфа Рейнского, курфюрста Майнцского и герцога Саксонского; он отчаянно пытался повлиять на рейхстаг, собравшийся в Шпейере. «Как ловок этот король! — писал в мае 1542 г. Фердинанд. — Какая дерзость и какая бессовестность — будоражить Германию и мешать войне с турками!» А 8 июля он же написал: «Не жду от него ничего иного, кроме того, в чем он всегда упорствовал: он будет творить зло столь долго и столь широко, как только сможет».

Рейхстаг поддерживает императора

Тем не менее рейхстаг не позволил французским посулам сбить себя с пути, коль скоро в феврале 1542 г. он принял решение предоставить для войны с турками сорок тысяч пеших и восемь тысяч конных солдат и «потребовать от короля Франции и прочих властителей христианского мира, чтобы они соблаговолили оказать этому делу содействие». Кроме того, Франциска I призвали не набирать больше людей в империи и даже отослать обратно немецких солдат, нанятых им.

Англия занимает

выжидательную позицию

На английского короля тоже больше нельзя было рассчитывать: Марийак сообщал о всевозможных переговорах между ним и императором и объяснял сохранение «статус-кво» только истощением