Борьба между Франциском I и Карлом V (1519-1547) - Анри Лемонье

Тревоги и волнения во Франции

Не сказать, чтобы он был совсем неправ, говоря, что все «идет плохо». Недовольны во Франции были многие, и повсюду шло брожение. Его следы сохранили королевские акты: в 1543 г. — запрет вывешивать любые афиши, направленные на то, чтобы вызывать тревогу или возмущение в народе; приказ задерживать военных, грабящих жителей и берущих с них выкуп. В 1544 г., во время вторжения императора, один агент утверждал: он якобы «слышал от вельмож во Франции, что... если он (император) будет щадить народ и дворян и ничего не потребует ни от знати, ни от народа <..>, то многие дворяне останутся дома».

Восстание в Ла Рошели

Недовольство вызывали непрестанные требования денег или злоупотребления королевских чиновников властью. В 1542 г. город Ла Рошель, «который воистину походил на маленькую аристократическую республику, сохранившуюся при монархе», сотрясала борьба между народом и буржуазной верхушкой. Губернатор города Жарнак, руководивший там от имени короля, несомненно, решил воспользоваться обстоятельствами, чтобы ослабить требования устава, дававшие горожанам слишком много свободы: он сократил численность эшевенов со ста до двадцати и решил, что мэра отныне будет назначать губернатор. Потом, сославшись на заговор, он набрал две-три сотни пеших солдат и хотел ввести их в город, несмотря на привилегии последнего; но вооруженный народ прогнал наемников, и пришлось привлечь пятьдесят тяжелых кавалеристов и двести пехотинцев, чтобы подавить волнение.

Восстания на Юго-Западе

В то же время, поскольку королевский эдикт распространил сбор габели на юго-западные провинции, до тех пор освобожденные от этой подати, жители так называемых Островов (то есть обитатели Олерона, Маренна, Сен-Жан-д'Анжели, Либурна, окрестностей Бордо) поднялись, изгнали комиссаров-раскладчиков, укрепились на своей территории, собрав десять тысяч вооруженных людей, включая некоторое количество дворян — владельцев солеварен, и оказали сопротивление бану и арьербану Пуату, крайне спешно набранным.

Вступление короля в Ла Рошель

В тот момент король был поглощен войной в Пиренеях, Альпах и Арденнах. Когда боевые действия были приостановлены[83], он направился на запад, объявил солеварни конфискованными, арестовал некоторое количество мятежников и объявил, что Ла Рошель переводится на осадное положение. Потом он осознал необходимость идти на уступки. 31 декабря он вступил в Ла Рошель, 1 января 1543 г. провел торжественное заседание с участием членов своего Совета и парламентов, объявил о прощении мятежников и пожелал отужинать с ларошельцами, не отдавая предварительно на пробу блюда, которые ему подавали. Тем не менее раздражение сохранилось, и в 1543 г. король был вынужден сместить Жарнака с поста губернатора города, где того ненавидели.

Королевские поборы. Парижане

В течение 1544 г. повсеместные изъятия денег не прекращались. От парижан 23 февраля 1544 г. король потребовал «в течение трех дней» выдать ему пятьдесят тысяч золотых экю, потом, 23 апреля, — сто восемьдесят тысяч ливров, чтобы экипировать семь тысяч пятьсот солдат. К моменту подписания мира в Крепи еще не выплатили последнюю четверть. Очень настоятельно ее добиваясь, король сослался на войну с Англией, заявив, что Руан дал на сорок тысяч турских ливров больше Парижа, а Амьен по первому требованию предоставил заем в двадцать пять тысяч ливров. Поэтому он охарактеризовал парижский народ как «мятежный и непокорный» и объявил, что очень разгневан. В феврале 1545 г. укрепленные города обложили налогом в восемьсот тысяч ливров, сто двадцать тысяч из которых должны были выплатить парижские превотство и виконтство. В 1546 и 1547 гг. Париж был обложен двумя новыми податями по восемьдесят тысяч ливров каждая, под предлогом «определенных предостережений о военных приготовлениях» «некоторых могущественных государей, наших соседей». В своих ремонстрациях город напоминал, что уже пострадал от чумы, от дороговизны зерна, от пошлин почти на все товары, даже на продовольственные, от разорения богатых купцов; он особо отмечал, что привилегированные богачи неправомерно освобождены от налогов и ничего не платят, что бедняки и ремесленники впали в нищету и у них ничего нет, и «смиреннейше» просил короля «проявить жалость к своим верным подданным». Король умер, не дав ответа.

Массовое убийство вальденсов

(1545 г.)

Франциск I все больше поддавался страстям партии ярых католиков. С 1544 по 1546 гг. происходили гонения на лютеран, в Париже и в провинции загорелись костры. Обманутый лживыми рапортами, подчинившись жестокой и фанатичной воле кардинала де Турнона, он разрешил в январе 1545 г. исполнить приговор, вынесенный в 1540 г. парламентом Экса, вальденсам Мерендоля и Кабриера[84], и одобрил в августе 1545 г. меры, принятые против них в апреле. Но когда он узнал правду, когда ему стало известно, что убито больше восьмисот человек, что в церкви сожгли женщин и детей, что Мерендоль и Кабриер разрушены, так же как двадцать две деревни в окрестностях, и вся область превращена в пустыню; когда до него донесся крик ужаса, поднявшийся в Швейцарии, в Германии и даже во Франции, на него это произвело очень болезненное впечатление. Эта ужасная трагедия, а также смерть его сына Карла, случившаяся тогда же, 8 сентября 1545 г. (в этом некоторые усмотрели небесную кару), очень глубоко затронули душу короля, которая не была жестокой, и повлияли на его очень впечатлительную натуру.

Смерть короля (1547 г.)

В конце 1544 — начале 1545 гг. у короля удалили свищ в промежности, появившийся еще в 1540 г. «Напишите его величеству, — сказал он послу Карла, — что я был в большой опасности, но я иду на поправку», и постепенно вернулся к своему обычному образу жизни, в котором излишества чередовались с глубоким упадком сил. К началу 1547 г. уже едва ли можно было обманываться насчет тяжести его состояния. Смерть Генриха VIII, его сверстника, его очень встревожила. В течение первой половины февраля он жил либо в Сен-Жермене, либо в Ла Мюэтт, но «заскучал» и проявил болезненную активность, направившись в Вильпрё (ле-Кле), в Дампьер, потом в Лимур, где остался на масленицу. «И с каждым днем окружающие находили, что его цвет лица и поведение сильно меняются». Он выехал из Лимура в Рошфор-ан-Ивелин, где 25, 26 и 27 февраля еще охотился, потом собирался вернуться в Сен-Жермен, заехав на несколько дней в Рамбуйе, «чтобы развлечься охотой, в том числе с ловчими птицами». Его терзала постоянная лихорадка, появился новый гнойник, который 21 марта вскрыли — это была операция от отчаяния, ведь с 10 марта он был почти в агонии. Он скончался ночью 31 марта, между часом и двумя. Он умер мужественно. Дофин, похоже, выказал немалую скорбь; госпожа д'Этамп в соседней комнате издавала дикие крики. При вскрытии нашли «абсцесс (гнойную опухоль) в желудке, испорченные