Запретные техники кино: Частные уроки от главных режиссёров современности - Евгений Ткачёв

Мне было ужасно жаль режиссеров. Я думал о своей карьере: например, в 2005 году мой первый фильм отвергли многие фестивали, так что те, куда мы все-таки попали, были безумно важны. На SXSW в том году я познакомился со множеством людей, которые сыграли огромную роль в моей жизни. И я подумал: «Если бы мой первый фильм крутился по фестивалям в 2020-м, у меня просто не было бы той жизни, что есть сейчас».

Понятно, я не могу восстановить всю справедливость и вернуть мир в равновесие, но хотя бы в Чикаго я сделал свой маленький вклад в здоровье киноэкосистемы. Я привозил режиссеров и помещал их в полный зал, чтобы они наконец увидели свой фильм вместе с живой публикой.

Ведь это были картины, которые дебютировали на «Сандэнсе» и так ни разу не были показаны перед реальными людьми – все показы до этого были только на телефонах или ноутбуках, на так называемых онлайн-фестивалях.

– А как началась твоя одержимость VHS?

– Я держу этот видеомагазин уже больше двух лет, но до сих пор не знаю, зачем именно его открыл. Но окей. Одна из причин в том, что мои дети никогда не были в видеомагазине. Они даже не знали, что такое понятие существует. Поэтому я подумал, что было бы неплохо вернуть людей в более медленный ритм. Выйти из дома, сделать обдуманный выбор – просмотреть кучу вариантов, а потом решить: «Я возьму этот фильм напрокат, пойду домой и посмотрю его сегодня вечером». Это отличается от того способа, которым я начал потреблять медиа: вполглаза фоном, пока играю на телефоне. Не то чтобы я так уж любил VHS. Просто я подумал, что ощущение кассеты в руках, вид обложки на коробке и вся эта эстетика – наиболее интересный способ провести данный эксперимент.

– Когда ты говоришь, что смотришь контент во время игры на телефоне, ты говоришь это от первого лица? Это действительно твой опыт?

– Да, да, да, конечно. Раньше я относился к просмотру как к религиозному ритуалу, а теперь… Теперь я разведен, половину времени дети проводят у меня, и в эти недели я занят стиркой, приготовлением обедов, организацией их игр с друзьями и занятий после школы. И получается, что у меня есть всего один час в сутки, чтобы посмотреть что-нибудь. Иногда мне это даже не очень интересно, но друзья говорят, что это типа что-то очень крутое и все такое. Но тогда через полчаса я, как и любой другой, могу достать телефон и начать читать сообщения.

– Да нет смысла мне так глубоко объяснять, я все понимаю. Я тоже из XXI века, знаешь ли!

– Именно так. Но при этом я человек, сделавший на Netflix сериал, который был тонким и рассчитанным на то, что ему будут уделять полное внимание. Я снял что-то очень лаконичное, где важен каждый кадр, а много важной коммуникации не проговаривается вслух.

– На самом деле это очень иронично. Потому что когда ты снимал фильмы для фестивалей, это был часовой фильм, но, честно говоря, довольно медленный. А каждый 30-минутный эпизод «Проще простого» – это, по сути, полноценный фильм Джо Сванберга, только ужатый по времени. Но фактическое количество реального контента примерно одинаковое. (Джо громко смеется.) Так что да, иронично, что в те времена, когда нужно было снимать фильмы для большого экрана, ты их снимал так, что их можно было смотреть фоном…

– …а потом я уже понимал, что зрители будут сидеть в телефоне все эти медленные 25 минут, но все равно упаковывал то же самое количество контента.

О коллекционных изданиях

– Твои кинопоказы на парковках, твои видеомагазины в бегах – для меня это, по сути, перформанс-арт. Я понимаю, какие идеи ты вкладываешь в эти проекты, но синхронизированы ли они в реальности с тем, что думают другие люди там, где ты живешь? Есть ли спрос? Насколько, в конце концов, велик рынок VHS?

– Я бы приравнял VHS к арт-рынку, а не к рынку коммерческого кино. Это арт-объекты. Одна из причин, по которой я открыл видеомагазин, заключалась в том, что в заголовках СМИ доминировали NFT – на тот момент интересный спекулятивный рынок. А я люблю искусство, коллекционирую редкие предметы. То же самое и с VHS: независимо от того, смотрите вы фильмы на магнитофоне или нет, если мой маленький бутик-лейбл выпустит пятьдесят кассет, вы на самом деле просто покупаете фильм. Покупаете и держите в руках классный предмет, который является физическим воплощением фильма.

– И много ты уже издал кассет?

– Я выпустил на своем лейбле около шести фильмов. А также занимался тиражированием по заказу Vinegar Syndrome и других компаний. Потому что у меня есть магнитофон, который может тиражировать двадцать копий зараз.

– Где можно посмотреть каталог? На каком сайте?

– Ни на каком. В интернете об этом ничего нет: у меня есть только одна физическая точка. Единственный способ заполучить эти издания – прийти сюда и купить экземпляр. У меня нет социальных сетей, нет сайта. Никакого онлайн-присутствия.

Хочешь, покажу кое-что из того, что уже издал? (Джо отходит от камеры.) Вот мой фильм «Построить стену». Это как бы неограниченное издание, я продаю их на eBay. Просто штампую их поштучно, под каждый новый заказ. А это работа, которую я сделал для Vinegar Syndrome. Это порнофильм 1970-х годов под названием Jungle Blue. А еще режиссер Бетси Браун сняла фильм под названием «Актеры»…

– О да, знаю, смотрел.

– Она собиралась показать фильм здесь, в Чикаго. Но показ был отменен интернет-активистами, которые, по сути, забуллили [кинотеатр] Music Box. Поэтому я спросил, не хотят ли они перенести показ в мой микрокинотеатр. Я разрешил Бетси самой заняться продажей билетов, чтобы она могла оставить себе все деньги. А сам сказал, что хочу издать очень маленький тираж – десять VHS-копий. Что я и сделал – они сразу же разошлись. Теперь у десяти человек есть пронумерованные кассеты.

– Сколько стоил один экземпляр?

– По-моему, мы продали их все