Запретные техники кино: Частные уроки от главных режиссёров современности - Евгений Ткачёв

О работе в независимом кино и в Голливуде

– Можем немного вернуться к твоим ранним работам? Могу я потратить одну минуту и поговорить о том, что изначально меня в них вдохновило?

– Можно и не торопиться, друг мой! (Смеется.)

– Я хотел бы поделиться своим мнением о так называемом мамблкоре. Ты еще помнишь это слово?

– Господи, конечно, я до сих пор постоянно его использую! Оно ведь что-то значит. Когда его произносишь, люди понимают, о чем речь.

– И что же оно означает для тебя?

– Я бы сказал, что мамблкор представляет собой философский подход, который заключается в том, чтобы отбросить жесткую трехактную структуру и очевидные характеристики героев ради попытки снять жизненное кино о реалистичных персонажах, которые могут существовать в реальном мире.

– Ну, честно говоря, у меня совсем другое мнение. Вот что лично меня вдохновило, когда я впервые познакомился с мамблкором. Поскольку я из Беларуси, из бедной страны без настоящей киноиндустрии, где я мог бы мечтать работать, для меня мамблкор – это кино, которое снималось свободно, по-настоящему независимо от индустрии. Все постоянно говорят типа: «О, это про неореализм или про натурализм», но, честно говоря, это звучит очень скучно. Реализм на самом деле скучная вещь. И, конечно, когда вы снимаете фильмы с друзьями и у вас нет бюджета, очень часто все сводится к тому, что два человека на экране разговаривают на диване. Но это необязательно.

И я думаю, что есть много мамблкорных фильмов, которые на самом деле весьма изобретательны. Допустим, ты снимал хорроры. И мне кажется вполне естественным тот расклад, что Голливудом сейчас правит это поколение кинематографистов со свежими идеями и очень свободным мышлением.

«Барби» Греты Гервиг (Гервиг начинала как актриса в фильмах Сванберга LOL и «Ханна берет высоту», а в 2008 году поставила свою дебютную картину «Ночи и выходные» в соавторстве со Сванбергом. – Прим. авт.) – самый большой блокбастер, а еще есть «Годзилла» Адама Уингарда (начинал у Сванберга оператором, потом срежиссировал с ним совместный фильм-альманах «Автоэротика». – Прим. авт.) и «Питер Пэн» Дэвида Лоури (начинал как звукооператор у Сванберга. – Прим. авт.)…

– Безусловно! Все эти люди очень талантливы, очень умны, очень круты, очень находчивы. Для меня это тоже звучит логично. Если бы я руководил киностудией, то хотел бы, чтобы на меня работали и Грета Гервиг, и Барри Дженкинс, и Дэвид Лоури, и Адам Уингард. Они действительно выдающиеся люди.

– О, точно, Барри Дженкинс ведь снимает «Короля Льва»! Новую часть.

– Но все-таки я должен сказать, что меня это удручает. По той простой причине, что нам так не хватает хороших фильмов, и мне очень грустно, что Грета занимается брендированным контентом для Mattel. Мы так редко получаем новые фильмы от таких замечательных режиссеров, что я ревниво и эгоистично говорю: «Какого хрена?» Зачем вы, ребята, едете туда и тратите на это все свое время? Разве вы не знаете, что мы здесь умираем от голода? Вот, например, «Брачная история» [Ноя Баумбаха, сценариста «Барби»] была чертовски хороша, и я скорее хочу больше подобного.

– Честно говоря, мне совсем не понравился «Белый шум» [Ноя Баумбаха], а «Барби» понравилась.

– Ты имеешь право на свое мнение, но все-таки это брендированный контент. Его цель – продать кукол, спасти репутацию бренда, снова сделать его крутым. Превратить то, что исторически крайне антифеминистично, в то, что феминистично. Это реальные цели. Снять хороший фильм – только одна из задач. А я просто хочу получить новый фильм Греты Гервиг. Хочу видеть то, что она видит и думает о мире. Я не хочу слышать, что Барри Дженкинс скажет о «Короле Льве – 2», понимаешь? Я не осуждаю его за то, что он выбрал это в качестве своей следующей работы: он может делать все, что, черт подери, захочет. Но как зритель и фанат я говорю: «Мне не нужен гребаный „Король Лев – 2“, чувак. Хочу настоящий фильм! Дайте мне реальное дерьмо!»

– Так, а тебе самому поступали предложения со стороны крупных студий, от которых ты из принципа отказался?

– Я подписался на фильмы [студий] New Line и Lionsgate. Оба фильма стоили около 25 миллионов долларов. Первый был романтической комедией. Я обожаю студийные романтические комедии – и был бы счастлив снять одну из них! А второй был как бы ромкомом в стиле Lionsgate. И в обоих случаях я читал сценарий и думал, что если бы мы с Анной Кендрик (номинантка на «Оскар» и звезда фильмов Джо Сванберга «Собутыльники», «Счастливого Рождества», «В поисках огня». – Прим. авт.) сняли этот фильм, то он был бы потрясающим. Но потом я глубже погрузился в систему. Как только я увидел, как выглядит бюджет, как тратятся деньги, как все это устроено, я понял, что не смогу снять хороший фильм в такой обстановке. Я буду озлобленным. Я буду ссориться с людьми. Я буду пытаться добиться того, что мне действительно важно, и не смогу этого получить. Поэтому я просто бросил оба проекта, проработав над ними несколько месяцев.

О работе с Netflix

– Так, а Netflix разве не большая студия?

– Как раз с Netflix все было по-другому. Я пришел и, по сути, запитчил им готовое шоу, а затем просто сделал его на своих условиях.

– Лично для меня «Проще простого» – возможно, лучший сериал Netflix за всю его историю. Но мне также кажется, что это шоу из ушедшей эпохи. Его закрыли в тот же год, когда отменили «ОА». И тот и другой сериал были вполне себе радикальными художественными высказываниями. А сейчас, если честно, кажется, что Netflix делает меньше подобного.

– Это совершенно нормально, потому что кто-то другой сейчас, наоборот, делает такого больше. Эти пески всегда смещались и будут смещаться, и некоторые режиссеры просто каждый раз переходят на сторону тех, кто предоставляет больше денег и больше свободы в отдельно взятый момент времени.

Даже большие чуваки так делают. Пол Томас Андерсон, или Квентин Тарантино, или кто-то еще – у них хорошие отношения с одной студией или с одним продюсером длятся несколько лет. А потом они переходят к