Пламенев. Книга 12 - Сергей Витальевич Карелин

Норов подумал и неохотно качнул головой. Согласился.

— Дальше? Смалов у вас в руках, поет. Почему он в итоге в желудке у ворона?

— Потому что я не придумал, как притащить его обратно, не спугнув других агентов, иначе Кость узнает, что их человека взяли. Значит, узнает, что его раскололи, что мы добрались до Морозова и до всего их хозяйства здесь. Может быть, на операцию в декабре это и не повлияло бы напрямую, но я не мог так рисковать за полтора месяца до того, ради чего мы все сюда съехались. А вот мертвый Смалов, погибший сравнительно естественно, уже никого напрячь не должен. Зверь сожрал офицера у Стены. Север. Бывает.

— И вы решили это… устроить.

— Я выследил ворона в землях. — Здесь начиналась та часть, которую правдой не назовешь, но иначе было нельзя. — Только, когда мы с Вирром его нашли, он уже дрался. С другим старшим, с волком. Не поделили что-то, добычу или землю — кто знает. Но когда мы появились, они вдвоем обозлились на нас и погнались. Тащить обоих к Стене было нельзя, слишком большой риск. Поэтому Вирр увел ворона к Стене, с телом. А волка пришлось уводить мне.

Я повел здоровым плечом, показывая на второе, на распоротый поддоспешник и на все остальное.

— Пришлось очень тяжело.

Норов посмотрел на мое плечо долгим взглядом. Что он там читал, я знать не мог, но читал он внимательно.

— Старший волк, — сказал он. — Один на один. И вы сидите у меня в комнате как ни в чем не бывало.

— Далеко не «как не бывало», если это утешает.

— Не утешает. — Он встал, прошел два шага до стола, обратно. Комната для его шагов была маловата. — Ладно. Теперь мои вопросы, Пламенев, и вы на них ответите. Почему я узнаю про Смалова сейчас, а не в ту же ночь, когда он вам подмигнул?

Ответ у меня был готов давно: еще до того, как я полетел к Стене. И он был чистой правдой.

— Потому что у меня было просто подмигивание, — сказал я. — Одно. Офицер моргнул мне в коридоре. Придите вы с таким к своим, что бы вам сказали? Рисковать всей операцией, трогать офицера гарнизона, на основании того, что молодому Пламеневу что-то показалось в полутемном коридоре?

Норов открыл рот. Закрыл. Было почти слышно, как он проговаривает мой довод про себя.

— Да, это не выглядело бы как повод, — признал он. — Вынужден согласиться. Второй вопрос. Почему дальше самовольничали? Хорошо, доклада не было. Но между докладом и похищением офицера лежит, знаете ли, некоторое расстояние.

— По той же причине. Я знал, что допрос вы не разрешите. Слишком рискованно, слишком мало оснований, и с вашей стороны это было бы правильно. Но бездействовать я больше не мог — чуйка прямо вопила, что тут что-то не так. Я выбрал сделать и отвечать за последствия, чем не сделать и ждать последствий.

— Ладно, тут вы тоже правы, — сказал Норов, помолчав. — Ни на что подобное мы бы не дали санкции.

Он сказал это просто, без игры, и мне это в нем, пожалуй, нравилось. Человеку, который сказал бы «надо было прийти, я бы придумал», я бы дальше верил с большим трудом.

— Последнее. — Норов остановился напротив. — Самая тонкая часть. Подвести Зверя с телом к Стене, под пушки, на глазах у постов, так, чтобы вышло похоже на правду… Ювелирная работа. И вы отдали ее Зверю, а сами улетели драться с волком. Почему не наоборот? Почему не вы?

— Потому что наоборот Вирр бы не выжил. — Я сказал это тяжелее, чем хотел. — Волк был старшим, и старшим сильным. Вирр против него не выстоял бы. А против ворона у Стены ему и не надо было стоять, лишь уворачиваться, не подставляться под залп. Тонкая часть, грубая часть — это рассуждения с теплого табурета. Я смотрел на то, кто из нас двоих в каком месте останется жив.

Вот тут все было правдой.

Норов стоял и смотрел на меня сверху, и я видел, как злость в нем доспаривает с простым расчетом и проигрывает. Наконец он длинно, всей грудью вздохнул, махнул рукой и сказал:

— Черт с ним. Сделано так сделано. Разгребать все равно уже последствия. Тогда к делу. Думать надо, что со всем этим хозяйством делать дальше. И в первую очередь, что делать с Морозовым. Осознанно, нет, но по букве закона он — предатель.

— С Морозовым подождет, — покачал я головой. — Сначала другое. Обвинения против Вирра. С ними надо что-то сделать.

Норов посмотрел на меня, как на человека, который посреди пожара спрашивает про сгоревшую занавеску.

— Это как раз проще простого, — сказал он. — И решается без вас, вернее, одним вашим словом. Вы заявляете, что Зверь вышел из-под контроля. Разводите руками, поддерживаете операцию по его поимке. Ловить, как понимаю, будет некого?

— Некого, — скрипнул я зубами. — Я отослал его, как только увидел на нем следы от пушек. Далеко. Его не найдут, хоть весь гарнизон на поиски поднимите.

— Ну вот видите. — Он даже слегка оживился. — Зверя нет, ловить некого, и операция тихо умрет. Вам это подмочит репутацию, спорить не буду. Не удержал тварь, вырастил людоеда — всякое скажут. Неприятно. Но глобально это не стоит ничего. Так что тут ничего сложного.

— Нет.

Глава 14

Пауза вышла длинной.

— Что — нет? — спросил Норов.

— Я не скажу такого. Ни что вышел из-под контроля, ни что людоед — ничего из этого. — Я тоже встал, нависнув над Норовым. — Послушайте меня теперь очень внимательно. Я пошел против совести один раз, когда согласился играть против Морозова. Человек мне ничего не сделал, а я давил его и подставлял, потому что так было надо для дела. Чем это кончилось, вы сами только что сказали. Мы своими руками дожали его до готовности к предательству. Но это, заметьте, я вам в вину не ставлю. Сам на это согласился — мое слово, мой грех. Но Вирра я не предам. Даже для вида. Даже словами, за которыми ничего не стоит.

— Это Зверь, Пламенев! — Норов повысил голос впервые за вечер. — Зверь! Животное, пусть умное и преданное! А на другой чаше — операция, к которой империя шла полтора года, сотни людей, ваша же девочка в той лаборатории! И вы мне сейчас говорите, что готовы рискнуть этим всем из-за Зверя⁈

Злость поднялась во мне быстро, и я не