Тени Грейфолла 2 - Алекс Кош

class="p1">В особняк Себастиан вернулся в четвертом часу и вошел тихо, через боковую дверь, чтобы не поднимать Мориса. Дом спал: ни света под дверями, ни шагов, только большие часы в холле мерили темноту, да на столике у лестницы белела записка, придавленная подсвечником. Дворецкий сообщал, что поздний ужин ждет под крышкой в малой столовой, а лер Эдмунд просил передать: список будет готов к завтрашнему вечеру.

Ужинать не хотелось. Себастиан поднялся к себе, зажег лампу, стянул мокрый плащ и, вопреки здравому смыслу, сел не на кровать, а за стол.

Бумаги легли перед ним в несколько стопок. Записная книжка с приметами и фамилией Ольсвига. Список гостей Гринвича с вычеркнутыми строчками. Старые выписки из дела о нападении. Наброски схемы: бойня, склад номер девять, аптека Лоренца, Северная застава. Он перекладывал листы, сверял даты, ставил пометки на полях, и постепенно ночной склад с его страшной описью отодвигался, уступая место общей картине.

А вот остальную информацию он в бумаги намеренно не внёс: ни слова о конвоях Магнуса, исследованиях отца и золотых печатях имперской канцелярии. Ни строчки о гибридах, о Пустом Месте, о шве на чужой шее. Все, что касалось Генриха де Грейва и лаборатории по созданию гибридов, Себастиан с этого дня держал только в голове. Бумагу можно выкрасть, скопировать за ночь или просто прочитать, пока хозяин пьет чай этажом ниже. Дом, в котором за десять лет побывало слишком много чужих людей, не место для таких записей.

«Разумно, — одобрил Каэлар. — К тому же у тебя есть архив, который невозможно выкрасть. Я помню все, что видел ты, и даже то, что тебе стерли из памяти. Пользуйся».

— Уже пользуюсь.

Он придвинул чистый лист и набросал план на завтра, короткими строками, понятными только ему самому. Утром музеум. К профессору накопилось два разговора, и только один из них можно вести при Ирен и Джоэле: спросить про гибридов, тварь из охотничьих баек и ту, из которой мог получиться вивисектор. Второй разговор, о работах Генриха де Грейва, требовал остаться с Менделем наедине, и как этого добиться при докторе Хольт с ее списком вопросов, Себастиан пока не представлял.

Потом Бренн. Получить пыльцу следопыта и попробовать узнать, кто заказывал живых тварей или свежие части их тел.

А потом Старый Город.

Себастиан отложил перо и некоторое время смотрел на огонек лампы.

Кровь чистокровного темного эльфа. Ирен повторила это сегодня дважды: в образцах из лаборатории, в порошке, которым обрабатывали швы. Чистокровного, не полукровки с рынка и не бродяги с южных трактов. А в Грейфолле, насколько он знал, жил ровно один чистокровный темный эльф, и жил в Старом Городе, в особняке с мертвым садом, обосновавшись там незадолго до того, как в городе начали пропадать маги. В каком-то смысле торговый представитель Элкатар Алеа’нэт искал в Грейфолле то же самое, что и Себастиан — пропавшего тёмного эльфа с идеально чистой кровью, возможно, даже королевской.

— После того, как решу вопрос с пыльцой следопыта, — решил он вслух. — Съезжу в Старый Город. И на этот раз ему придётся ответить на мои вопросы…

Глава 14

Императорский музеум естественной истории занимал целый квартал на западной окраине Верхнего Города и издалека выглядел довольно внушительно: колоннада, широкая лестница, тяжелый купол, позеленевший от времени и дождей. Вблизи внушительность давала трещины, причем в самом буквальном смысле. Штукатурка на колоннах облупилась до кирпича, половину фасада закрывали строительные леса, на которых никто не работал, а высокие окна первого этажа были заколочены досками вперемешку с листами жести.

И все же запущенным это место язык не поворачивался назвать. Недостроенным и странным — да. По фризу над колоннадой тянулась вязь, не похожая ни на имперское письмо, ни на эльфийское, ступени лестницы были стерты посередине глубокими желобами, оставленными после подъема по ним многочисленных образцов тварей, а у самого входа, под свежим дощатым навесом, стояло чучело тритонной химеры.

Себастиан остановился перед ней и с чувством, похожим на уважение, задрал голову. Две головы на мощных шеях, гребень вдоль хребта, перепончатые лапы размером с обеденный стол. Даже мертвая и потрепанная погодой, тварь производила впечатление, а свежий навес над ней выглядел трогательно, как зонтик над памятником.

— Единственный целый экземпляр по эту сторону гор, — раздалось рядом. — Профессор писал о ней еще тридцать лет назад, я неоднократно читала эту статью. С неё, по большому счёту, и начался музеум. Вы бывали тут?

Ирен стояла у подножия лестницы с саквояжем в одной руке и внушительной стопкой исписанных листов в другой, в которой она даже сейчас продолжала делать какие-то пометки карандашом. Судя по кругам под глазами, она готовилась к визиту так, словно ей предстояло сдать профессору развернутый экзамен по «твареводству».

— Его закрыли лет пятнадцать назад, но я успел сходить на экскурсию в школе. Признаюсь, она была весьма познавательна, — немного подумав, ответил Себастиан, с любопытством глядя на доктора. — Это ваш список вопросов?

— Первая часть. — Доктор Хольт строго посмотрела на собеседника, проверяя, не смеется ли он. — Вторую я оставила дома, чтобы не слишком напрягать профессора Менделя при первом знакомстве.

— Звучит очень логично, — хмыкнул Себастиан.

Джоэл появился через пять минут, быстрым шагом и с двумя жестяными кружками, накрытыми крышками. От кружек поднимался пар и невероятно терпкий запах.

— Прошу прощения, задержался на утреннем собрании в управлении, — выпалил он и попытался отдышаться. — Зато по дороге была кофейня, и я подумал…

— Мне? — Себастиан ловко снял верхнюю кружку с его ладони, сдвинул крышку и с удовольствием вдохнул. — Благодарю. Ты настоящий товарищ, де Фальк, что бы про тебя ни говорили в управлении.

Джоэл открыл рот. Закрыл. Посмотрел на оставшуюся кружку, потом на Себастиана, неторопливо отпивающего первый глоток, и по лицу офицера прошла целая гамма чувств, ни одно из которых не подобало служителю закона.

— Доктор Хольт, — выдавил он наконец, протягивая вторую кружку. — Это вам.

— Поставьте куда-нибудь, — рассеянно отозвалась Ирен, не поднимая глаз от своих листов. — Руки заняты.

«Один-ноль», — прокомментировал Каэлар. — «Носитель, я начинаю получать удовольствие от этого вашего странного соревнования».

— Это не соревнование, — мысленно ответил Себастиан. — Мне просто нравится над ним издеваться.

Охрану у дверей Джоэл проверил лично и придирчиво: двое снаружи, двое в холле, все четверо бодрые и с очень серьёзными лицами. Ночная смена,