Женский вопрос в СССР. Как женщины покоряли вершины, руководили заводами и делали научные открытия - Коллектив авторов -- История

сочинения за рубеж, с этим поначалу помогали западные композиторы и музыковеды, но в 1973 году частным лицам запретили посылать рукописи за границу. Оркестровое произведение Губайдулиной Stimmen… Verstummen, например, попало на фестиваль в Берлине только потому, что посольство ФРГ в Москве отправило партитуру дипломатической почтой.

А в 1979 году на Шестом съезде Союза советских композиторов выступил Тихон Хренников, который на всю страну осудил некоторых композиторов за то, что они пишут «шумную грязь», «не связанную с реальной жизнью». Он по порядку перечислил тех, кто, по его мнению, не должен был представлять своей музыкой СССР. София Губайдулина в его списке шла шестой.

Тем не менее в 1981 году состоялась венская премьера скрипичного концерта Губайдулиной Offertorium, написанного специально для латвийского скрипача Гидона Кремера. С этого исполнения началась международная слава Губайдулиной. В 1984-м композитор впервые выехала за пределы СССР – на фестиваль в Финляндии. С началом перестройки она смогла посещать все больше и больше премьер своих композиций на Западе, получать заказы и награды. В 1992 году София Губайдулина эмигрировала в Германию.

Восстанавливать легато жизни

В 1970 году София Губайдулина крестилась в православной церкви, ее крестной стала пианистка Мария Юдина. Этот жизненный выбор во многом определил и творческий: Губайдулина была глубоко религиозным композитором. Сама она свои взгляды формулировала так: «Я религиозный православный человек и религию понимаю буквально, как re-ligio, восстановление связи, восстановление legato жизни [legato, легато – прием игры на музыкальном инструменте с плавным переходом одного звука в другой. – Forbes Woman]. Жизнь разрывает человека на части. Он должен восстанавливать свою целостность – это и есть религия. Помимо духовного восстановления нет никакой более серьезной причины для сочинения музыки».

Следуя этому принципу, Губайдулина создавала вдохновленные религиозными сюжетами произведения – от скрипичного концерта Offertorium 1981 года до произведения для оркестра Der Zorn Gottes («Гнев Божий»), премьера которого состоялась в 2022 году. В последнем Губайдулина создала музыкальную историю о Страшном суде.

В 2000 году Губайдулина вместе с композиторами Тан Дуном, Освальдо Голиховым и Вольфгангом Римом получила заказ от Международной академии Баха в Штутгарте – написать произведение для проекта Passion 2000 в память об Иоганне Себастьяне Бахе. Четырем композиторам из разных стран предложили написать сочинение по одному из Евангелий. Губайдулина выбрала Евангелие от Иоанна и написала «Страсти по Иоанну». Свой выбор объясняла так: «Оно [Евангелие от Иоанна] наиболее полно соответствует моему представлению о Христе, моим ощущениям. Ни в одном другом Евангелии нет таких слов, как: „Я в Отце, Отец во Мне, вы во Мне, и Я в вас“. Такое единение, такая гармония и удивительное сочетание унисона с полифонией возможны, как мне кажется, только у Иоанна. И для меня это метафора бессмертия». Затем она написала мистерию Johannes Ostern («Пасха по Иоанну»), заказанную Ганноверским радио. Эти два произведения вместе образуют «диптих» о смерти и воскресении Христа, крупнейшее произведение Губайдулиной.

Кроме веры Губайдулину вдохновляла поэзия. В необычной аранжировке для хора, виолончели и ударных в 1997 году она положила на музыку произведение итальянской литературы XIII века – «Гимн брату Солнцу» святого Франциска Ассизского. Ее четвертый струнный квартет также является – хотя и весьма абстрактным – «музыкальным ответом на творческий мир» писателя Т. С. Элиота. В нем цитируются строки его стихотворений.

В 2003 году Губайдулина написала Am Rande des Abgrunds («На краю пропасти») для семи виолончелей и двух вотерфонов – инструментов, в резонаторах которых переливается вода, издавая звуки, отдаленно похожие на пение китов. Это произведение – пример попытки Губайдулиной выйти за рамки традиционного понимания оркестра. Сама она коллекционировала неевропейские музыкальные инструменты и старалась регулярно использовать их в творчестве.

София Губайдулина умерла 13 марта 2025 года. После нее осталось больше 100 симфонических произведений.

Британский дирижер Саймон Рэттл однажды назвал Софию Губайдулину «летающей отшельницей». Он сказал, что она «лишь время от времени приходит к нам на землю и приносит свет, но затем возвращается на свою орбиту».

«Не боясь ни насмешек, ни ущемлений»: как в СССР появился феминистский самиздат

Текст: Дарья Жук, Василиса Кирилочкина, Мария Михантьева, Элла Россман[6]

В 1970–1980-е годы в среде советских диссидентов зазвучали голоса, которые говорили о гендерной повестке: о «двойной смене», «карательной гинекологии» и других проблемах. Государство эти темы игнорировало. Как диссидентское движение за права женщин сосуществовало с «линией партии»?

Начавшаяся в 1960-е годы на Западе вторая волна феминизма через некоторое время докатилась и до СССР. Профессор философии из Института философии Российской академии наук Ольга Воронина в интервью доктору исторических наук, руководителю Центра гендерных исследований Института этнологии и антропологии РАН Наталье Пушкаревой вспоминала, как в 1980-е ее начали звать на встречи Комитета советских женщин с иностранными делегатками: «В какой-то момент… одна из постоянных ведущих этих всех встреч и круглых столов таким шикарным жестом делала знак в мою сторону и говорила: „А вот у нас тут и феминистка имеется!“ И [я] выходила в роли феминистки. Конечно, наши тетки смотрели на меня безумно, хотя, может быть, у них что-то в голове откладывалось. Американки часто мне потом говорили: „Слушай, ты была там одна-единственная вменяемая, с кем можно было хоть как-то говорить“».

Как раз в это время шло Десятилетие женщины ООН – декада с 1976 по 1985 год, посвященная проблемам гендерного неравенства, в рамках которой была принята Конвенция о ликвидации всех форм дискриминации в отношении женщин. «Дизайн этого документа делали в значительной степени женщины из социалистических стран. И это вообще-то был важный документ для женского движения по всему миру, – рассказывает докторантка Центрально-Европейского университета Александра Талавер. – Советский Союз в официальной женской прессе очень гордился конфликтом, который происходил во время конференции в Мехико. В „Работнице“ вышла статья „Победа сил прогресса и мира“, в которой описано, как советская делегация вместе с другими представителями социалистических стран и стран третьего мира отстаивали свое видение эмансипации: она невозможна без борьбы с империализмом, колониализмом, расизмом и капитализмом. Что женская эмансипация возможна только при радикальном пересмотре текущего экономического порядка».

В это самое время в диссидентской среде формировалось феминистское движение совсем другого толка.

Как рассказывает докторантка Центра исторических исследований Sciences Po (Париж) Анна Сидоревич, идея создания женского самиздатовского журнала впервые пришла Татьяне Мамоновой, неофициальной ленинградской художнице и поэтессе, еще в 1960-е: «В своих воспоминаниях она даже указывает, что в 1968-м обронила эту мысль на допросе в КГБ, куда ее вызвали из-за участия в протесте против введения советских войск в Чехословакию. Мы можем