Женский вопрос в СССР. Как женщины покоряли вершины, руководили заводами и делали научные открытия - Коллектив авторов -- История

родилась в городе Рубцовск на юге Алтайского края. Мать занималась домом и воспитанием детей, а отец работал железнодорожным инженером. Семья часто переезжала: «Каких „гнезд“ у нас только не было: и бараки, и щитовые сборные домики… Хотя нет, был и прекрасный, большой деревянный дом на Урале. Он достался нашей семье в годы войны – я уж и не знаю, какой оказией. А какое-то время была и „квартира“ в помещении бывшего монастыря. Представляете? Война. Да и после войны семья по-прежнему жила, как живут перелетные птицы. Только через 40 лет работы отец и мать получили, причем с большим трудом, постоянное жилье», – вспоминала Горбачева в мемуарах «Я надеюсь…».

Несмотря на постоянные лишения, Раиса мечтала о хорошем образовании и достойном будущем. Она преодолела внутреннюю скованность и стеснительность, окончила школу с золотой медалью, поступила на философский факультет МГУ и в 17 лет покинула отчий дом. Во время долгого путешествия в Москву прощалась с прошлой жизнью: «На душе… грусть расставания с родными, расставания со школьными друзьями, расставания с обжитым, понятным миром. Грусть и тревога. Начало неизведанного…». В университете Горбачева попала в интеллектуальную среду, которая сильно повлияла на ее взгляды. Она поставила перед собой цель прочитать Гегеля, Фихте и Канта на немецком. Увлекшись западной политической теорией, решила ознакомиться с работами Томаса Джефферсона в оригинале.

Ставропольца Михаила Горбачева, учившегося на юридическом факультете МГУ, Раиса покорила «аристократизмом и сдержанной гордостью». Позже он вспоминал: когда она говорила, «каждое слово выходило драгоценным, словно тщательно выношенное дитя». Сошлись они не сразу: Раиса тяжело переживала разрыв со студентом-физиком Анатолием Зарецким, но в итоге доверилась решительно настроенному Михаилу. «Наши отношения, наши чувства с самого начала были восприняты нами как естественная, неотъемлемая часть нашей судьбы. Мы поняли, что друг без друга она немыслима, наша жизнь. Наше чувство было самой нашей жизнью», – вспоминала Раиса. В 1953 году пара сыграла свадьбу в столовой студенческого общежития.

О супруге Горбачев говорил так: «Моя жена – очень независимая женщина, первая независимая женщина в СССР, образованная, привлекательная, со своим мнением, женщина-революция». Раиса же утверждала: «Если мы равны, то мы должны быть рядом».

«Нравственная Голгофа»

В Ставрополе, куда в 1955 году в краевую прокуратуру распределили Михаила Горбачева, Раиса преподавала философию – в медицинском и сельскохозяйственном институтах – и писала кандидатскую диссертацию. В столицу супруги вернулись в 1978-м: Михаил Горбачев был назначен на должность секретаря ЦК КПСС, а Раиса продолжила преподавать, теперь в МГУ. Спустя семь лет, в 1985-м, Горбачев становится Генеральным секретарем ЦК КПСС.

«На долю перестройки пал Чернобыль, землетрясение в Армении, события в Нагорном Карабахе, Сумгаите, Оше, Южной Осетии, в Баку, Литве… Тысячи беженцев в своем Отечестве!.. Все эти драматические события – испытание души, ума и воли. За ними – неизлечимая душевная боль и бессонные ночи», – писала Горбачева.

Она старалась сеять добро: взяла под свое крыло фонд «Помощь детям Чернобыля», оказывала поддержку Международной благотворительной ассоциации «Гематологи мира – детям», в создании которой принимала участие, а также покровительствовала Центральной детской больнице в Москве. Вместе с академиком Дмитрием Лихачевым основала Советский фонд культуры, который оказывал поддержку множеству музеев. Благодаря участию Горбачевой в СССР вернулись произведения искусства, вывезенные за рубеж после революции.

Августовский путч 1991 года Раиса Горбачева перенесла очень тяжело. На фоне сильнейшего стресса она пережила инсульт, а публичный остракизм, которому они с мужем подверглись после распада СССР, называла «нравственной Голгофой».

Взгляд женщины

Работая над диссертацией, Горбачева, как она сама говорила, занималась «социологией с человеческим лицом». Благодаря научным исследованиям, она «познакомилась с реалиями жизни»: особенно Раису беспокоили судьбы пожилых женщин-одиночек. Обездоленные войной женщины «так и не познали радости любви, счастья материнства, а теперь одиноко доживали свой век в старых, разваливающихся, тоже доживающих домах», – писала она.

Тогда же Раиса выявила гендерное неравенство в зарплатах и нашла этому объяснение: женщины были гораздо менее квалифицированы и образованы, чем мужчины, и были полностью загружены домашним бытом.

Раиса Горбачева интересовалась историей феминистского движения, но себя его частью не считала. Хотя вопрос равноправия ее действительно волновал. «Право на равный труд, на материальную, социальную независимость, на реализацию себя как личности – все это огромные завоевания женщин нашего времени. Мне самой приходилось проводить анкетный опрос среди женщин: оставили бы вы работу в том случае, если бы муж полностью обеспечивал семью? Даже при этих условиях большинство женщин отвечали: нет», – говорила Горбачева.

Теперь вместе с деятелями культуры, учеными, журналистами и активистами Горбачева обсуждала социальные проблемы. Первая конференция Клуба называлась «Современная Россия – взгляд женщины».

В 1999 году ей был диагностирован лейкоз. «Наверное, я должна была заболеть такой тяжелой болезнью и умереть, чтобы люди меня поняли», – говорила Горбачева. Она все же успела получить признание сограждан – тысячи писем со словами поддержки.

Конец перестройки: как борьба за права женщин уступила место выживанию

Текст: Дарья Жук, Василиса Кирилочкина, Мария Михантьева, Элла Россман[7]

К концу XX века борьба за права женщин превратилась в то, чем была в начале столетия: пока активное меньшинство исследовало проблему неравенства и пыталось пробиться во власть, большинство думало о том, чем прокормить семью и когда же, наконец, можно будет отдохнуть. Доступ к образованию, репродуктивные права, новые ролевые модели – все эти достижения меркли на фоне двойной нагрузки, сохранявшегося «стеклянного потолка», множества нерешенных бытовых проблем и тревог о будущем.

К 1980–1990-м «решение женского вопроса» стало казаться чем-то из «политбюрошного» лексикона: уж очень долго его решали и вроде как даже решили, только результатом почему-то стала двойная нагрузка. После распада СССР она стала еще тяжелее: в условиях неолиберализма социальная сфера стала непозволительной роскошью. «Перестройка экономики на рыночные рельсы в первую очередь больно ударила по женщинам. Поэтому, с одной стороны, государство сыграло по отношению к ним негативную роль. А с другой – в условиях демократии мы выучили слова „гендер“, „гендерное равенство“. Появились гендерные исследования, при вузах возникли центры, которые ими занимались, – это ведь тоже часть государственной политики. Появились и государственные исследования, которые рассматривали гендерное неравенство, разрыв в оплате труда. Даже в международных отчетах власти признавали, что у нас есть эти проблемы, хотя во многом сами же их и создавали», – размышляет Ольга Шнырова.

На рубеже 1980-х и 1990-х женщин захлестнула политика. Они состояли в клубах избирателей и дискуссионных клубах, становились доверенными лицами кандидатов, занимались организацией митингов – и сами шли в политику. Однако почти не говорили о проблемах, которые обсуждались на дубнинском форуме