Лезвие и цветок - Тим Волков

это ж маньяк! И его обязательно поддержат. Реванш! Поддержат, как только завопит… Кто по глупости, а кто и по подлости… Вот еще интересно, если не будет Гитлера — не случится и Второй Мировой?

— Однако! — Ковалев покачал головою. — Ну и Наркомфин! Вот где бюрократы засели!

Это еще фотофиксацию не требуют! Не знают, что так можно… И еще куда-нибудь на висючий ресурс подвесить… А он все висит, хоть ты тресни! А срок идет…

— Смотри-ка, еще и подписано: СРОЧНО!!! ВАЖНО!!! Отчитаться до пятницы! — продолжа негодовать Леонид. — Почему именно до пятницы? К Троице, что ли?

— К Троице, не к Троице, а нам с тобой всего два дня осталось! — Иван Павлович распахнул форточку. — Призываю засучить руки. То есть — рукава. А насчет бюрократов — ты прав! Как Владимир Ильич с ним ни борется, а все равно. Правильно Маяковский писал — я волком бы выгрыз бюрократизм!

— Маяковский? — переспросил помощник. — Не читал еще… Я вообще модных поэтов не люблю. Всех эти акмеистов, футуристов и прочих. Я больше Фета, Тютчева…

Иван Павлович про себя улыбнулся. Это хорошо, что Ковалев не знает Маяковского. «Стихи о советском паспорте», верно еще и не написаны даже!

— Ну, пожалуй, начнем…

Распределив обязанности, сотрудники Наркомздрава приступили к работе. Половину отчетов Ковалев унес к себе в кабинет… И все же, почему-то казалось, что бумажек ничуть не убавилось.

— Количество общих лечебных заведений на отчетный период… Из них — военных госпиталей… Инфекционных стационаров… требующих ремонта… количество врачебного оборудования… в общем… требующего неотложной замены… Количество Красных уголков…

Господи! Это-то еще зачем?

— … санитарных листков, средств наглядной агитации и пропаганды. Из них — нуждающихся в замене…

Наконец, дело дошло и до больных, рассматриваемых тоже исключительно с финансовой точки зрения:

— Количество материальных средств и финансов, минимально необходимых для лечения среднего амбулаторного больного с диагнозами… хронический насморк… бессонница…хронические артрозы… артриты… в том числе — подагрические…

Подагрические…

— Черт! — выругался Иван Павлович.

О подагре он уже, вроде бы, думал. И не далее, как вчера.

Резкая телефонная трель помешала ухватить мысль!

— Наркомздрав, Петров… Кто? Что? Ах, заговорил все-таки! Ну, жду рассказа… Да-да, смогу ненадолго. Понял — у тебя… Максим с пивом придет? Да уж, его дождешься!

* * *

Зайцев заговорил. Вообще, трудно долго молчать в следственном изоляторе на Бутырке! Тем более, чекисты были людьми опытными и знали, как вести допрос. Надавили, пригрозили, посулили… Даже попили вместе чайку!

— Понимаешь, — волнуясь, пояснял Шлоссер. — Он явно ждал не того. Про налоги ждал вопросов, про марафет. А не про лекарство!

— Да-да, — поставив на стол массивную супницу, Иванов высыпал в нее маленькие соленые сушки. — Я тоже заметил! Как только разговор зашел о лекарстве, Зайцев явно повеселел. Даже вздохнул с облегчением.

— Ну, да марафет с налогами от него тоже никуда не уйдут! — наливая пиво, ухмыльнулся Шлоссер. — Правда, чувствую, что он и о лекарствах нам далеко не все рассказал.

Валдис кивнул, соглашаясь:

— Этакой овечкой прикинулся. Мол, я не я, и лошадь не моя! Говорит, где-то с полгода назад вышел на него однокашник, на провизоров вместе учились… Слово за слово, однокашник предложил работу. Одновременно — и простую, и сложную. Искать больных малокровием людей… ну, или кого после операции… да с той же язвой! Искать и предлагать контрабандное лекарство. Причем не скрывать, что это именно контрабанда! Чтобы клиенты были острожными. Мол, если что — и их привлечь могут…

Список клиентов Зайцев составил… и сказал, что он не один такой. Лекарство забирал в заброшенной аптеке, по пятницам и средам. Как-то даже пытался проследить, увидеть хозяина всего этого дела. Увидел лишь мальчишку беспризорника — тот и притащил пакет.

— С беспризорником разговаривать бесполезно, — внес свою лепту Шлоссер. — Я сталкивался уже. Мол, попросил какой-то дядька в треухе, вижу его в первый раз. Дал гривенник или двугривенный… Почему бы и не отнести?

— Беспризорники… — протянул Иван Павлович. — Видать, он много про них знает. Я про главаря!

— Да мы поняли! — Иванов азартно потер руки. — Зайцева мы пока в одиночку перевели. Дали лист бумаги, карандаш… пусть все письменно изложит. Глядишь — зацепка появится. О связях его мы еще подробно не спрашивали… Спросим!

— Про кровь тоже еще не говорили, — хрустнув сушкой, дополнил Максим. — Сейчас расслабится, а мы его завтра с утра — оп! С вампирами, гражданин хороший, связались?

Доктор повел плечом:

— Думаете, он не знает про кровь?

— Может, и знает, но пока молчит, — развел руками Валдис. — Говорю ж — крученый. Такого на хапок не возьмешь. Тут тоньше работать надо. Аккуратненько, не спеша.

В дверь вдруг постучали. Иванов вышел, открыл…

— Здравствуйте, Ипполит Ромуальдович! Телефон? Да-да, я сейчас…

— С работы звонят, — заглянув в комнату, пояснил чекист. — У Ромуальдыча телефон… Сосед мой… Я быстро. Сейчас…

Иванов действительно вернулся быстро, не прошло и пары минут. Возник в дверях, чем-то раздосадованный и бледный.

— Эх, ребята… Впору не пиво, впору водку пить!

— Да что случилось?

— Зайцева убили. Закололи на вечерней прогулке. Заточкой…

Глава 15

Фельдшер в медчасти Бутырки оказался молодым парнем лет двадцати пяти, совершенно незнакомым Иван Палычу. Труп еще не успели оправить в морг, и доктор попросил разрешения осмотреть тело.

Широко раскрытые глаза покойника недвижно смотрели в потолок, приемную заливал свет висевшей под потолком лампы, желтый и, пожалуй, слишком яркий для столь маленького помещения. Впрочем, для медчасти — в самый раз.

— Грубо убили, — осмотрев, доктор обернулся к чекистам. — Ударили слева, в сердце. Сильно! И, я бы сказал, уверенно и неспешно. Короче говоря, закололи, как поросенка на праздник.

— Как случилось-то? — Иванов подозвал начальника смены.

Тот подошел, поежился, старясь не смотреть на труп. Уже не молодой, лет сорока, коренастый, круглоголовый, с короткой солдатской стрижкою и усами, он чем-то напоминал старорежимного вахмистра. Осунувшаяся лицо его казалось куда более бледным, чем лицо убитого Зайцева.

— Старший смены Ефремов, Поликарп…

Представившись, «вахмистр» развел руками:

— Да как… Парнишка у нас один, похулиганил, вот, сидел, пока следствие. Спокойный такой, кто б подумать мог?

— Черт бы вас всех… — не сдержавшись, выругался чекист. — Вот чувствовал — надо было его