Эхо окопов - Олег Георгиевич Холщевников

Рассказ Сергея – это не просто хроника событий, а глубинное исследование трансформации человеческой психики под воздействием крайних обстоятельств. Из его опыта можно извлечь несколько фундаментальных психологических выводов.

Самый важный психологический прорыв Сергея – это его способность не просто действовать инстинктивно. То, что когда-то было у него на уровне «чуйки» (умение видеть страх, управлять яростью), теперь стало осознанной системой, которую он может донести до разных психотипов – и до гневного бойца, и до интеллигентного студента.

Его ключевое открытие – не в том, чтобы быть только «Зверем» или только «Человеком», а в умении переключаться между этими состояниями в зависимости от контекста. Это и есть та самая «психологическая устойчивость», которую он стремится воспитать. Он понимает, что одномерный боец – либо бездумный агрессор, либо беспомощная жертва – обречен.

История Сергея – это история успешной психологической адаптации в условиях перманентного стресса. Его психика не сломалась под грузом травм, а, подобно закаленной стали, прошла через огонь и удары, став только прочнее.

Аскет

Дорога жизни. Анализ. Осколки жизни у линии фронта. Приказ «Эспаньолы». Тишина после взрыва. Ребенок. Смерть в паутине проводов. Воронка на полигоне.

Я не поверил своим ушам, когда в одном из боевых подразделений на Донбассе услышал знакомый голос. Но ошибки быть не могло. Это был он. Позывной «Аскет». Полковник юстиции по имени Валентин Егорович. Ранее, с 2001 по 2009 г. – помощник командующего войсками Московского военного округа по правовой работе, начальник юридической службы Московского военного округа Вооруженных сил Российской Федерации. Это точно был он. Самый настоящий и легендарный – полковник.

Но познакомились мы с ним не в период СВО, а на год раньше, в момент съемок музыкального клипа на легендарную песню Игоря Талькова под названием «Я вернусь» в исполнении сына Игоря Талькова (младшего).

Было это так. Шел август 2021 года. Только что завершилась моя командировка в Чеченскую республику. В Грозном было жарко, 34 плюс. Но в московском регионе охладиться не получилось, так как на улице было 32 градуса тепла. В октябре наступала дата скорбного юбилея – 30 лет со дня смерти Игоря Талькова, который был убит 6 октября 1991 года во Дворце спорта «Юбилейный» в Санкт-Петербурге. Мы, прорабатывая локации, на которых можно было снять необходимые военные кадры, нашли подходящие места в районе деревни Варваренки Калужской области. Мы подъехали на БРДМ, с бойцами на броне, к администрации одного из районов по тарусскому направлению. Нам был нужен руководитель администрации, чтобы согласовать проведение съемок на данной территории. Главой поселения оказался Валентин Егорович.

Валентин Егорович выслушал, вошел в положение и согласовал съемки на вверенной ему территории. Договорился со всеми службами, чтобы снять видео с использованием автоматического оружия, произвести несколько пиротехнических взрывов и использовать дымовые шашки. В результате к октябрю 2021 года родился музыкальный клип на песню «Я вернусь» в исполнении сына Игоря Талькова.

Теперь эта встреча во фронтовой зоне, в период проведения специальной операции, в одном из боевых подразделений, была как яркая вспышка. Общение с этим человеком определяет настоящее человеческое и мужское настроение. Оказывается, несмотря на возраст в 65 лет, Валентин Егорович с первых дней СВО добивался, чтобы его отправили на фронт и готов был защищать нашу страну с оружием в руках. Он подписал контракт с Добровольческим корпусом вооруженных сил Вооруженных сил РФ, получил позывной «Аскет» и отправился на фронт.

Мы пожали друг другу руки. Обнялись. И приступили к обсуждению необходимых в настоящее время задач. В то время «Аскет» был в должности помощника командира Добровольческого корпуса Вооруженных сил России.

Очень сложно было получить от товарища полковника хоть какую-то информацию о фронтовой деятельности на СВО, но пару эпизодов фронтовой жизни все-таки я смог из него выудить.

Меня зовут Валентин. Мне 65 лет. В моей жизни было много должностей и званий: полковник юстиции, помощник командующего войсками Московского военного округа по правовой работе, начальник юридической службы Московского военного округа. Но это все в прошлом. Сейчас я на СВО. Мой позывной «Аскет». Позывной говорит сам за себя: ничего лишнего, ни в быту, ни в мыслях. Только суть. Но та дорога, шестого мая 2024 года, проверила на прочность даже мою, вышколенную годами и законами закалку.

Будучи помощником командира Добровольческим корпусом ВС РФ и выполняя боевое задание, я с парнями выехал из Донецка на рассвете. Цель – командный пункт под Авдеевкой. Наш фронтовой «уазик», видавший виды, казался нам ковчегом в бушующем море фронта. Мы проскочили Яковлевку – и почти сразу же нас нашли «птички». Вражеские БПЛА. Их противный, дребезжащий звук, похожий на взбешенный нервный мопед, впивался в уши и не отпускал. Он стал саундтреком этой поездки, навязчивым и угрожающим.

Странно, как человеческая психика привыкает к адскому шуму. Сначала этот гул вызывает животный страх – инстинкт кричит об опасности, с которой нельзя сразиться врукопашную. А потом… потом он становится частью тебя. Фоном. Раздражающим, нервирующим, но фоном. Мозг, чтобы не сойти с ума, принимает его как данность, как дождь или ветер. Но под этим спокойствием, в подкорке, всегда тлеет уголек осознания: этот «дождь» может пролиться смертью в любую секунду.

Дорога была изуродована воронками. Наш водитель, молодой парень с сосредоточенным лицом, виртуозно лавировал между «кратерами», но скорость редко поднималась выше сорока. Мы были легкой мишенью. Сидя на заднем сиденье, я смотрел в окно. Пейзаж за стеклом был апокалиптическим: по обочинам, как обугленные скелеты, стояли и лежали сожженные гражданские машины, бронетранспортеры, грузовики. Напоминание о том, что мы не первые на этой трассе и, возможно, не последние. Каждый такой остов – это чья-то прерванная жизнь, чей-то не проделанный до дома путь.

Но мы были не одни. Каждые триста метров, в редких лесополосах, притаились наши ангелы-хранители – бойцы подразделения «Ахмат». И как только вражеская «птичка» заходила для атаки, с земли поднималась яростная очередь. Короткая, точная. И дрон, теряя высоту, камнем падал в поле или на дорогу, взрываясь комьями грязной земли. Это был не просто бой, это был ритуал спасения. Они, невидимые нам, в замаскированных блиндажах, вели свою войну за наше право проехать еще эти триста метров.

Мы добрались. Целыми и невредимыми, как будто вышли из-под дождя, не промокнув. Но внутри все было сжато в тугой нервный узел.

КП (командный пункт) располагался рядом с небольшим селом, в двух километрах от передовой. Звуковой фон здесь был иным. Если на дороге доминировал тоскливый и гадкий гул дронов, то здесь царила симфония войны. Глухие, разлапистые удары артиллерии, от которых содрогалась