Типология коранических сказаний. Выявление реалистических, символических и мифологических аспектов - Сейед Абу-л-Касем Хусейни

соприкосновения с джинном разум человека повреждается. “Маджнун” значит “одержимый джиннами”. И отрицание джинна для них подобно отрицанию очевидного. Таким образом, арабы верили в джиннов так, словно постоянно видели их собственными глазами».

По мнению Халафуллы, Коран следует в русле подобного литературного стиля для того, чтобы разрушить древние верования язычников, что само по себе было первым этапом мусульманского призыва. Поначалу сложились условия, позволившие утверждать, что Мухаммад – прорицатель и шайтаны рассказывают ему о сокровенном, поэтому то, что он говорит, не является небесным откровением. Коран стремился упразднить это верование, постепенно различными способами выступая против него. Согласно речениям Корана, джинны сидели в засаде, чтобы подслушивать, однако звезды и метеоры были стрелами, летящими в их засаду. Даже после начала пророческой деятельности Посланника Аллаха и явления чудес джинны все равно пытались «украсть слово у ангелов»: «Воистину, Мы украсили ближайшее небо нарядом из звезд, и для охраны от всякого шайтана мятежного. Они не могут прислушаться к высшему сонму [= ангелам небесным], и их забрасывают со всех сторон, чтобы отогнать, и для них [уготовано] наказание вечное, кроме тех [из шайтанов], кто урвет слово [у ангелов], – тогда преследует его поражающий светоч»[448].

По убеждению Халафуллы, Коран намеревается изъять эти представления из сознания арабов и поэтому говорит на одном языке с ними: да, было так, что они подслушивали, но мы остановили их и освободились от их зла.

По мнению Халафуллы, такой метод борьбы Коран использовал вначале. Однако с течением времени и утверждением ислама в Аравии, когда чудеса и знамения получили всеобщую известность, мусульмане поверили, что шайтаны на самом деле поднимались ввысь, а звезды, подобно стреле, летели в них и их уничтожали. Здесь Коран прибег к иному способу борьбы с подобными представлениями и объявил, что если бы джиннам были известны сокровенные тайны, они не терпели бы такие наказания и тяготы после смерти Сулаймана [= Соломон]: «Когда же Мы обрекли его на смерть, указало на смерть его только животное из земли, которое источило посох его. А когда он упал, уразумели джинны, что если бы они знали сокровенное, то не оказались бы в унизительном наказании»[449].

По мнению Халафуллы, стиль Корана иногда таков, что сбивает комментаторов с толку, поскольку подобные вопросы они интерпретируют в реалистическом ключе и стремятся понять, например, существовали ли небесные тела до Пророка? Если существовали, то как они превратились в стрелы? Они оставили без внимания тот факт, что все это были представления арабов, с которыми Коран так или иначе боролся, с тем чтобы постепенно их искоренить.

Исследуя коранические сказания в рамках этой концепции, Халафулла полагает, что в качестве свидетельства в пользу истинности пророческого достоинства Мухаммада Коран приводит сказания, которые люди Писания считали историей, но это не значит, что они были подлинной историей. По этой самой причине нельзя упрекать Пророка и Коран в том, что эти сказания ошибочны с исторической точки зрения. Там, где Коран воспитывает, вразумляет, дает совет и наставляет на истинный путь, нет необходимости излагать достоверную историю. То, что Коран довольствуется этими хорошо известными сказаниями, составляет метод, который литературная критика и арабская риторика считают верным. Выдающиеся писатели шли именно по такому пути[450].

7.4. Единомышленники Халафуллы в рамках мифологического подхода

Ранее мы отмечали, что Халил ‘Абд ал-Карим был подлинным единомышленником Халафуллы, составившим примечания к его книге и продвинувшимся еще дальше на этом поприще. Ряд других ученых также пошел по тому же пути. Среди них был, например, ‘Умар Мухаммад Бахазик[451], полагавший, что в Коране присутствуют художественные и мифологические сказания, и это не вызывает никаких возражений, поскольку задача легендарных сказаний в Коране – наставление людей на истинный путь[452].

Целый ряд мусульманских ученых высказывал по поводу коранических сказаний такие суждения, которые Халафулла и его единомышленники интерпретировали как убежденность в наличии в Коране мифологических элементов. К числу упомянутых ученых относились Фахр ар-Рази, Мухаммад Рашид Рида, Шайх Мухаммад ‘Абдо и Шайх Мухаммад Шалтут. Приведем некоторые из этих высказываний.

1. Фахр ар-Рази, комментируя айат «И сказали они: “Коран – легенды первых [поколений]…”»[453], пишет: «Первый вопрос состоит в следующем: как слова Корана “Скажи: «Ниспослал его Тот, Кто знает тайное на небесах и на земле»”[454] могут служить ответом на сомнения язычников? Объясняя это, необходимо сказать, что благородный Пророк вызвал язычников на состязание, но выявилась их неспособность создать нечто подобное Корану. Если бы Пророк для создания Корана обратился к помощи какого-нибудь человека, то в любом случае и у язычников была бы такая возможность: они также могли бы прибегнуть к помощи других людей, выйти на состязание с Пророком и представить что-либо подобное Корану. То же, что они не сумели создать нечто подобное Корану, подтверждает: Коран [ниспослан] от Творца и является Его Словом».

Эти слова Халафулла понимает в том смысле, что Фахр ар-Рази тоже убежден, что в данном айате Господь намеревается отнести происхождение Корана к Себе и опровергнуть слова о том, что Коран составлен Мухаммадом, и что в Его намерения не входит отрицание наличия в Коране мифов.

2. Мухаммад Рашид Рида, автор комментария ал-Манар [Светильник], приводит ряд рассуждений относительно толкования айата «И последовали они за тем, что читали шайтаны в царстве Сулаймана [= Соломона]. Не был Сулайман неверным, были неверными шайтаны, и обучали они людей колдовству, а также тому, что было ниспослано двум ангелам в Вавилоне – Харуту и Маруту. Но ни один из них не обучал никого, не предупредив предварительно: “Воистину, мы – искушение, не будь же неверным”. И учились [люди] у них, как разлучать мужа с женой. Но не могли они этим причинить вред кому-либо без соизволения Аллаха. И учились [люди] тому, что было вредно и бесполезно для них, хотя и знали, что не будет доли [счастливой] в жизни будущей тем, кто приобрел это [колдовство]. Скверно то, что они купили за души свои! Если бы они только знали!»[455] Так, он пишет: «Очевидно, что упоминание этого сказания в Коране не означает, что все приводимые Кораном воззрения людей верны, например, упоминание о колдовстве или приписывание Сулайману неверия».

3. Мухаммад ‘Абдо (по словам его ученика Рашида Риды) говорит: «Мы неоднократно говорили, что коранические сказания введены для назидания, а не для изложения истории и воззрений древних. Коран повествует об истинных и ложных убеждениях, о верных и ошибочных обычаях, о полезных и вредных привычках – но с целью наставления.