Старость - Симона де Бовуар

были уничтожены, а вселенная погибла. Земля погрузилась во тьму. Но затем мир возрождается; восходит молодое солнце, дитя прежнего. Земля поднимается из вод. Несколько уцелевших порождают новое человечество. Даже для богов наступает момент, когда износ времени заставляет их уступить место. У славян первый бог Сварог (Небо) мирно передает власть своим сыновьям — Солнцу и Огню.

Исторические источники дают немного сведений о народах, покоренных Римом, и о варварских захватчиках. Цезарь утверждает, что галлы убивали больных и престарелых, если те сами выражали желание умереть. Прокопий сообщает то же самое о герулах. Что касается большинства варваров — кочевых воинственных племен, живших ради сражений, — о них можно сказать то же, что Аммиан Марцеллин говорил об аланах: «Умереть от старости или случайно для них позор и слабость, которую сопровождают ужасные оскорбления». В таких обществах старики были немногочисленны, к ним относились с презрением. Можно предположить, что даже после того, как эти кочующие орды осели на земле, жизнь пожилых людей оставалась тяжелой. У германцев семейные узы были чрезвычайно крепкими, из чего следовало, что даже «бесполезные рты» не оставались без попечения. Но есть одно конкретное свидетельство того, что ценность стареющего человека снижалась: это денежная компенсация, взыскиваемая за убийство свободного человека. В VI веке вестготское право требовало:

60 золотых су за ребенка в возрасте одного года;

150 — за мальчика от 15 до 20 лет;

300 — за мужчину от 20 до 50 лет;

200 — за мужчину от 50 до 65 лет;

100 — за мужчину старше 65 лет;

250 — за женщину от 15 до 40 лет;

200 — за женщину от 40 до 60 лет.

В соответствии же с бургундским правом, за убийство мужчины в возрасте от 20 до 50 лет полагалась компенсация в 300 золотых су; от 50 до 65 лет — 200; свыше 65 лет — 150. Салическая правда устанавливала одинаковую цену за мужчин вне зависимости от их возраста.

Победа христианства стала другим событием, которое ознаменовало конец Античности; оно утвердилось в Римской империи, распространилось среди варваров и превратилось в господствующую идеологию Запада. Смогло ли оно смягчить нравы и, в частности, улучшить положение стариков? В этом можно усомниться. Христианство распространилось лишь ценой отказа от своего изначального идеала братства и взаимопомощи. Уже в III веке среди христиан начинает преобладать дух мирской жизни. Новая религия почти никак не влияет на нравы. Так, в Риме в 374 году она добилась запрета детоубийств, но не осмелилась выступить против практики подкидывания младенцев; она не запретила рабство. Разные народы принимали христианство лишь тогда, когда оно подстраивалось под их ценности: особенно сильно на него повлияли обычаи германцев. Церковные власти утвердили упадок духовности; культ святых привел к возрождению языческих суеверий.

Хотя нравы народов, принявших христианство, в значительной степени его извратили, в идейном отношении оно унаследовало античную мысль. Изначально оно ей противостояло. В самом начале христианство не имело ничего общего с греко-латинской традицией; оно обращалось к самым скромным и наименее образованным слоям населения. Однако начиная с III века церковь стала усваивать античную культуру, одновременно разрушая и искажая ее. Мы уже видели, что — за редкими исключениями — античная культура сформировала крайне мрачный образ старости. Отголоски этого взгляда мы находим у великого компилятора, святого Исидора Севильского[70]. Согласно «Великому собственнику всех вещей» — энциклопедии, изданной в 1556-м и основанной на текстах писателей поздней Империи, — святой Исидор различал семь возрастов жизни (по аналогии с днями недели). Молодость начинается в 35 и длится до 45 или 50 лет. Затем наступает senecte — старость. «После этого возраста следует старость, которая, по мнению одних, длится до 70 лет, а по мнению других — не имеет предела и длится до самой смерти. Старость, по Исидору, так называется потому, что человек в ней глупеет: у стариков уже не тот ум, что прежде, и в старости они бредят».

Но в одном отношении вклад церкви был положительным. Начиная с IV века она стала создавать приюты и больницы. В Риме и в Александрии церковь обеспечивала содержание сирот и больных. Милостыня считалась христианским долгом, о котором церковь не уставала напоминать. Пожилые люди, без сомнения, пользовались плодами этой благотворительности, тем не менее прямо их никогда не упоминают.

Конец раннего Средневековья, который англичане прозвали темными веками, был временем разрушений и смятения. «Повсюду — обезлюдевшие города, разрушенные или сожженные монастыри, поля, обращенные в пустоши… Сильные угнетают слабых, и люди уподобляются рыбам в море, что беспорядочно пожирают друг друга», — заявляли в 909 году епископы провинции Реймс. IX и X века полны аналогичных сетований. В материальном плане жизнь была куда более суровой, чем в Античности. Наступил технологический упадок, произошла деградация сословий, города опустели; общество вновь стало сельским, а средний класс исчез. Работа на земле была невероятно тяжелой, и пожилой человек просто не мог в ней участвовать. Также нельзя сказать, что религия в эту эпоху способствовала улучшению удела стариков. Христиане унаследовали ветхозаветную заповедь, которая предписывала почитать родителей; на деле же эпоха, идеалом которой были аскетизм и отречение от мира, никакого места культу семьи не отводила. «И всякий, кто оставит <…> отца или мать <…> ради имени Моего, получит во сто крат и наследует жизнь вечную»{28}, — сказал Христос. Немногочисленные христиане, действительно отрекшиеся от мирской жизни, хранили целомудрие, удалялись в пустыню или затворялись в монастырях. А вот остальные придерживались общепринятых обычаев. Их вера сводилась к внешнему следованию обрядам: свою распущенную жизнь и представители духовенства, и миряне искупали ритуальной набожностью. Люди верили в дьявольскую силу и колдовство; уважали сексуальные и пищевые табу, основанные на суевериях. Судебные инстанции — как светские, так и церковные — прибегали к ордалиям, чтобы выносить свои приговоры.

Во времена поздней Империи и раннего Средневековья старики были почти полностью исключены из общественной жизни: миром правили молодые. Общество было раздробленным, нестабильным, охваченным войнами и управлялось скорее волей случая и исходом сражений, нежели устойчивыми институтами. Для человека с опытом в нем оставалось мало места. В VII веке Хиндасвинт, которому на тот момент было 79 лет, стал королем — и вернул короне ее былое величие. Карл Великий правил до 72 лет. Эти два случая — единственные известные мне исключения. Даже папы в ту эпоху были преимущественно молодыми людьми. Папа Григорий I, первый глава по-настоящему вселенской церкви, был избран в 590 году в возрасте 50 лет и умер в 64 — по меркам того времени он считался пожилым. Тем не менее вплоть до VIII века папами становились молодые римляне из знатных семей, отданные в церковь из-за бедности или сиротства. Позднее, когда папы стали обладателями значительных материальных богатств и политического влияния, знать устремилась к папскому трону. В IX–X веках знать