Гай Марий. Меч Рима - Антон Викторович Короленков

поднявший оружие против Рима, сколь бы справедливы ни были его требования, не мог рассчитывать на что-либо, кроме ответного удара. К тому же одно дело раздавать италийцам римское гражданство и совсем другое — признавать их независимость. Наконец, Марий получил долгожданную возможность вновь проявить себя. Однако он не занимал должностей, дававших право на самостоятельное командование. Его взял своим легатом консул 90 г. Рутилий Луп, которому сенат поручил ведение боевых действий на севере Италии. Надо сказать, что легатов он подобрал далеко не одинакового уровня — наряду с Марием и весьма способным Гнеем Помпеем Страбоном это были ничем не выдающиеся Гай Перперна, Квинт Сервилий Цепион, Валерий Мессала (Cic. Font. 43; App. BC. I. 40. 179).

Следует учесть, что повстанцы сами недавно еще служили в римской армии, составляя в ней, если верить Веллею Патеркулу (II. 15. 2), две трети, а потому прекрасно знали ее устройство и тактику. Кроме того, их силы возглавляли талантливые полководцы — Попедий Силон, Марий Эгнатий, Гай Пресентий, Марк Лампоний и другие. Правда, римляне пока превосходили союзников, но все зависело от того, как поведут себя другие италийские народы.

Боевые действия разворачивались стремительно. Гай Пресентий разбил Гая Перперну, которого Рутилий после этого отстранил от командования, а его уцелевших воинов передал Марию. Сам он двинулся к реке Толен[405] (ныне Сальто), приток Велина (ныне Велино). Возможно, консул хотел нанести удар на Корфиний — один из главных центров повстанцев. Марий советовал Рутилию не спешить, сначала обучив воинов. Сам он поступал так во время войн и с Югуртой, и с германцами, благо обстановка в обоих случаях позволяла, но консул явно боялся упустить инициативу и начал переправу. Между тем италийский военачальник Веттий Скатон ночью расположил в ущелье своих воинов недалеко от мостов, наведенных солдатами Рутилия. Утром 11 июня восставшие пропустили какое-то число неприятельских воинов на ту сторону реки, после чего напали на не готовых к бою врагов. Римляне понесли значительные потери, стрелой в голову был ранен и сам консул — как оказалось, смертельно. Марий, переправлявшийся в другом месте (очевидно, ниже по течению), отбросил повстанцев, мешавших ему преодолеть реку. По проплывавшим мимо во множестве трупам солдат Рутилия он догадался о разгроме консула, но затем двинулся вдоль другой стороны Толена и внезапным ударом захватил почти не охраняемый лагерь Скатона. В результате оставшиеся без продовольствия повстанцы уже утром 12 июня были вынуждены отступить. Тела Рутилия и его павших воинов доставили в Рим, и зрелище их похорон произвело весьма тягостное впечатление, после чего сенат, чтобы не ослаблять боевого духа, повелел хоронить погибших там, где их настигла смерть. Такое же решение приняли и союзники[406].

Аппиан пишет, что сенат поручил командование армией Марию и Цепиону, другому легату Рутилия. Судя по всему, она была разделена между ними (BC. I. 41. 183; 44. 196)[407]. Последовательность дальнейших событий, видимо, такова. Марий по-прежнему не спешил бросаться в бой. Он, как уверяет Плутарх, «стал медлителен в наступлении, всегда был полон робости и колебаний, то ли потому, что старость угасила в нем прежний пыл и решительность (ему было уже больше шестидесяти пяти лет), то ли потому, что, страдая болезнью нервов и ослабев телом, он, по собственному признанию, лишь из боязни позора нес непосильное для него бремя войны. И все же он одержал большую победу, истребив шесть тысяч вражеских воинов, и при этом его войско было неуязвимым для врагов, потому что он остался на месте, когда они окружили его рвом, и не поддался гневу, когда они вызывали его на бой и насмехались над ним. Рассказывают, что Помпедий[408] Силон, пользовавшийся среди италийцев наибольшей властью и влиянием, сказал ему: «Если ты великий полководец, Марий, выйди и сразись со мной»; на это Марий ответил: «Если сам ты великий полководец, то заставь меня сразиться с тобой против моей воли»» (Plut. Mar. 33. 2–4).

По-видимому, именно к этому эпизоду относится и рассказ Диодора (XXXVII. 15)[409] о вступлении Мария в земли самнитов, где он расположился лагерем рядом с армией Попедия Силона. Солдаты обеих сторон, многие из которых встретили старых знакомцев, начали дружеские беседы. Состоялись переговоры между полководцами — если верить Диодору, о предоставлении гражданства италийцам. Но закончились они явно неудачно.

Вскоре Попедий пошел на переговоры с Цепионом[410] и даже притворно сдался ему под видом перебежчика, а затем заманил в ловушку армию врага. Уцелевшие солдаты Цепиона влились в войско Мария (BC. I. 41), который фактически стал, говоря современным языком, командующим северным фронтом[411]. Именно в этом качестве он, очевидно, и дал упомянутую у Плутарха битву. Видимо, о ней пишет и Аппиан: «Корнелий Сулла и Гай Марий энергично преследовали напавших на них марсов, пока они не наткнулись на изгородь из виноградных лоз. Марсы с большим трудом переходили через эту изгородь, но Марий и Сулла решили не преследовать их дальше. Корнелий Сулла, расположившийся лагерем по ту сторону виноградников, узнав о происшедшем, выступил навстречу бегущим марсам и многих из них перебил. Вообще в тот день было убито более шести тысяч [человек], а оружие еще большего числа было захвачено римлянами» (BC. I. 46. 201–202). Орозий (V. 18. 15), имея в виду явно то же сражение, пишет о гибели 6000 врагов и захвате оружия еще 7000. Учитывая, что античные авторы практически никогда о таких трофеях не сообщают (кто считал подобранное на поле битвы оружие?), можно полагать, что речь идет о захвате какого-то арсенала — не исключено, что он и был целью Мария. Весьма вероятно, что это то сражение, которое упоминает эпитоматор Ливия (per. 73)[412] — в нем были разбиты марруцины[413], а их предводитель Герий Азиний погиб. Так или иначе, это был «громкий успех»[414].

Участвовал ли в битве Сулла? Если так, то перед нами его первая победа в ходе войны[415], причем это лишнее доказательство того, что отношения между обоими военачальниками были вполне нормальными. Однако никто, кроме Аппиана, об участии Суллы в битве не сообщает, да и вполне возможным считается смешение с именем Валерия Мессалы или (что менее вероятно) Сервия Сульпиция[416]. Впрочем, только Аппиан эту баталию и описывает, остальные авторы предельно кратки, но довольно странно, что Плутарх, очень активно использовавший мемуары Суллы, о его первой победе над италийцами не рассказывает, причем последний наверняка изобразил бы дело так, что именно ему принадлежит вся слава,