На земле непокоренной - Александр Васильевич Романов

— Знакомьтесь, — Варфоломей Яковлевич кивнул на сидящего у него в палатке такого же черноволосого, как и он, средних лет мужчину.　

— Василевич Ефрем Петрович, председатель Россонского райисполкома, — любезно поздоровался он.　

— Вот и хорошо. Скоро разобьем Россоны — и Советская власть на местах, — в тон ему пошутил я.　

— Скорей бы! Вот тогда мы тут развернем настоящую работу, — обрадовался Василевич.　

Вместе с Василевичем и Лапенко мы долго обсуждали различные текущие вопросы организационной и партийной работы в этих местах. Лапенко высказал мысль, что для лучшей координации действий нашей бригады с соседними и для установления регулярной связи с партийным руководством надо сходить в штаб фронта и обком партии.　

На следующий день, следуя на создаваемую «фабрику взрывчатки», я рассказал о вчерашнем разговоре командиру бригады.　

Так незаметно, за разговором, подъехали к полянке, где партизаны организовывали выплавку тола.　

Вдруг Андрей Петраков, спрыгнув с телеги и испугав меня, закричал во весь голос:　

— Вы что делаете? На воздух хотите взлететь, черти?!　

Посреди поляны длинной лентой горел костер, над которым было подвешено около десятка крупнокалиберных снарядов. Из головных отверстий снарядов вытекали струйки буроватой жидкости, которая тут же остывала в расставленных на земле формах. Рядом лежали штабеля боеприпасов, артиллерийского пороха. Тут же суетились партизаны, обслуживающие «мастерскую». В сторонке проводились занятия на «курсах» минеров.　

Алексей Строилов, возглавлявший всю эту кухню, хотел было отдать рапорт, но командир бригады угрожающе сунул ему кулак под нос.　

— Ты что, растяпа, тут делаешь? В пяти метрах от вэвэ огонь разожгли! Людей угробить хотите! Сейчас же потушить костер! Осторожней!　

Пока тушили костер и ссыпали порох в мешки, Андрей Петраков ходил по поляне и по-хозяйски отдавал распоряжения, придираясь к каждой соринке, к каждому маленькому недостатку. Потом мы разметили территорию «мастерской», указав места для костров, складов снарядов, бомб и пороха, разместив каждый склад на должном расстоянии друг от друга.　

Для мешков и скрынок с порохом соорудили шалаш, покрытый еловой корой.　

Алексей Строилов

Когда все это было закончено, Петраков сказал Алексею Строилову:　

— Хочу принять экзамен у этой вот группы минеров. Вы уже научили их чему-нибудь?　

Партизаны, захватив с собой мотки бикфордова шнура, мины, слитки плавленой взрывчатки, обломки рельсов, направились на берег речки. Здесь Андрей Петраков по очереди начал заставлять минеров снаряжать заряды, мины, закладывать их под «железную дорогу», поджигать шнуры, одновременно требуя объяснения каждого движения. Опытный инженер-подрывник не упустил ни одной малейшей ошибки, ни одной неточной фразы. Один молодой партизан, желая блеснуть своей осведомленностью в подрывном деле, лихо схватил моток шнура, взял горсть запалов и потянулся к брускам взрывчатки. Его тут же остановил командир бригады:　

— Что ты делаешь?..　

Партизан опешил немного, взрывчатку не взял, положил запалы.　

— Б-беру шнур…　

— Ну так и говори: берем бикфордов шнур.　

— Дальше что?　

— Отрезаем кусочек.　

— Какой кусочек?

— Вот такой.　

— Сколько сантиметров? Зачем этот кусочек? Сколько времени необходимо, чтобы поджечь и уйти в ближайшее укрытие? Сколько сантиметров шнура сгорает за секунду?　

Юноша, растерявшись, кое-как ответил на вопросы, а потом прикусил кромки запала зубами.　

— Что ты делаешь?　

— Обжимаю…　

— Разве так обжимают! Ты же без челюсти останешься! Строилов, чему людей учишь? Подрывник ошибается один раз в жизни. А ведь запал имеет большую взрывную силу, способную убить человека, там гремучая ртуть. Вы знаете, сколько людей гибнет от неосторожного обращения с оружием? — так Андрей Петраков прорабатывал «студентов».　

Мы испытали самодельные мины. Плавленная взрывчатка не рвалась. Петраков привязал запал к кусочку стандартной шашки, выковырял ножом ямку в плавленном слитке, вставил туда запал и все это заложил под корни дуба. Мощный взрыв потряс окрестности, кряжистое дерево подпрыгнуло над землей, расколовшись пополам. Землю из-под корней разметало во все стороны, а дерево не рухнуло, так и осталось стоять огромным циркулем, опираясь расщепленными половинами на паутину ободранных корней.　

— Значит, детонация капсюля слаба для плавленного тола, — подытожил командир бригады, — надо усилить ее: добавить граммов пятьдесят — сто стандартного взрывчатого вещества. Сколько выплавили тола?　

— Килограммов триста пока что, — ответил Алексей Строилов.　

— Для начала неплохо. Теперь запасемся взрывчаткой на целый год. На вас, товарищи, вся наша надежда!　

— Вот голова! — шептал своим товарищам молодой партизан, сдавший экзамен «самому» Петракову. — С таким комбригом в огонь и в воду не страшно идти.　

2

Партизанский отряд имени Щорса принимал присягу. Перед гробом умершего от ран Огурцова все замерли по стойке «смирно». Первыми клялись на верность Родине раненые. Командир отряда Петр Машеров, прижимая подвязанную белоснежной лентой бинта руку, зачитал текст присяги. За ним принимал присягу Владимир Щуцкий. Раненный в грудь, он полулежал на самодельном шезлонге и читал медленно, с остановками. Затем присягали командиры — братья Петр и Николай Гигилевы, Владимир Хомченовский, медсестры Полина Голанова и Мария Шаркова, взводные, отделенные, рядовые.　

Торжественно длились минуты, каждое слово клятвы наполняло сердца партизан личной ответственностью за судьбу Родины и лютой ненавистью к оккупантам. Вот текст нашей партизанской присяги:　

«Я, гражданин Союза Советских Социалистических Республик, вступая в ряды красных партизан, принимаю эту присягу и торжественно клянусь: быть честным, храбрым, строго хранить военную и государственную тайну, беспрекословно выполнять все приказы командиров, комиссаров и начальников, идущие на укрепление нашей Родины — Союза Советских Социалистических Республик.　

Я клянусь добросовестно изучать военное дело, всемерно беречь военное и народное имущество и до последнего дыхания быть преданным своему народу, своей Родине и рабоче-крестьянскому правительству.　

Я, красный партизан, клянусь защищать мою Родину мужественно, умело, с достоинством и честью, не щадя своей крови и самой жизни.　

Если же по злому умыслу я нарушу эту присягу, то пусть меня постигнет суровая кара Советского закона — расстрел».　

После принятия присяги отряд имени Щорса, как и другие отряды бригады, значительно усилил удары по врагу. Наша бригада в составе трех групп (полков), действующих соответственно на территории Россонского, Дриссенского и Освейского районов, уже насчитывала 22 отряда. Отряды, правда, были еще небольшими. В них каждый день формировались новые взводы, диверсионные группы, артиллерийские батареи. Но, несмотря на это, гарнизоны врага, подвергнутые круговой партизанской блокаде, чувствовали себя неважно. Словно затравленная стая диких зверей, метались гитлеровцы в поисках вывода из блокированных партизанами гарнизонов. К этому времени фашистов уже выбили из местечек Освея, Сарья, из деревень Кохановичи, Юховичи, Горбачево, Краснополье. Все шоссейные дороги в этих районах были выведены из строя. Перепуганные огнем партизанской артиллерии и внезапными налетами и засадами, гитлеровцы в Россонах и Клястицах по ночам забирались в