На земле непокоренной - Александр Васильевич Романов

— Но это только начало, товарищи, — говорил Андрей Петраков. — Мы должны развернуть массовую диверсионную работу на железных дорогах Двинск — Полоцк, Невель — Полоцк и Себеж — Новосокольники. Этим мы будем всемерно помогать нашей доблестной Красной Армии. Прежде всего нужно ликвидировать все немецкие гарнизоны на этой территории: в Россонах, Клястицах, Юховичах, Соколице.　

Сотни людей, затаив дыхание, внимательно слушали командира, бурно реагируя на отдельные его слова. Было видно, что присутствие здесь фронтовиков придавало особое значение происходящему. Нарушив строй, партизаны все теснее обступали людей, одетых в армейскую форму. А сзади, напирая на партизан, толпилось почти все население деревни. Заборы и ближайшие крыши домов заняли ребятишки.　

Андрей Петраков устал от непривычки говорить длинные речи. На лбу у него выступили крупные капли пота. Командир бригады вынул засаленный носовой платок, вытер лицо и так закончил свое выступление:　

— Наша Родина находится в тяжелой опасности, но наш народ не будет покорен! Враг уже почувствовал силу ударов Красной Армии и скоро побежит назад. На борьбу всюду поднимаются народные мстители — партизаны. Умножим, товарищи, удары по врагу, чтобы скорее разгромить оккупантов. Да здравствует Советская власть на территории Дриссенского, Освейского, Себежского, Полоцкого, Россонского и других районов!　

Долго еще после митинга люди не расходились, обсуждая прошедшую операцию, вспоминали, спорили, хвастали, с восхищением говорили об отважных артиллеристах…　

Бессонная ночь, усталость, перенапряжение все же взяли свое. Партизаны, наскоро перекусив, прямо валились с ног у заборов, в сараях, в хатах и тут же засыпали.　

3

После митинга ко мне подбежал партизан Сергеевского отряда Владимир Паруль и, пытаясь подражать фронтовикам, нескладно козырнул, хотя был и без головного убора.　

— Товарищ комиссар, по заданию штаба группы привели 60 вооруженных человек.　

— Куда, откуда, зачем привели? — не понял я.　

— В партизаны, товарищ комиссар, мы давно их готовили, заставляли вооружаться. А вчера командир товарищ Мандрыкин послал нас собрать их.　

Пошли в конец деревни. У хаты, на которой еще сохранилась вывеска правления колхоза, шумела большая толпа. Мы подошли незаметно и прислушались. Совсем юный парнишка рассказывал, как после известия о том, что у озера Межно обосновался райком и туда прибыла большая группа фронтовиков, их отряд начал быстро расти. Да и сами партизаны обрадовались: оказывается, о них помнят, следят за их борьбой. Молодой партизан с воодушевлением и нескрываемой гордостью говорил о возникновении новых отрядов в последнее время. С чьих-то слов рассказал он и о подробностях недавней операции у Бениславской.　

Заметив нас, юноша встрепенулся, прервал рассказ и взволнованно доложил:　

— Товарищ комиссар… Проводим политинформацию… Вот…　

И он широким жестом обвел присутствующих.　

Потом все дружно поздоровались. Я спросил у молодого партизана:　

— Как ваша фамилия?　

— Суворов… Павел…　

— Давно в отряде?　

— С апреля месяца, товарищ комиссар.　

— Откуда сами?　

— Из Ленинграда. Приехал в гости к родственникам и вот — война застала тут.　

Новички тут же засыпали меня вопросами. Все интересовались положением на фронтах, жизнью на Большой земле. Отдельные высказывания и меткие замечания о житье-бытье на оккупированной территории показывали, что почти все новички против пассивного отношения к войне, все они преисполнены ненависти к фашистской армии и оккупационным властям. «Вот они, итоги Бениславской операции, — думалось мне. — Пройдет немного времени и заполыхает всенародным пожаром партизанская война в этих районах. Самая лучшая агитация, зовущая и поднимающая на борьбу с врагом, — это агитация делом. И хлеба мы не дадим немцам: вражеские гарнизоны будут уничтожены. Обучим людей, добудем взрывчатки, оседлаем железнодорожные коммуникации, пуская под откос эшелоны с техникой и живой силой врага. И этим мы приблизим час победы».　

В то время мы и сами не понимали значения всего, что происходило вокруг. Ведь в эти суровые дни и месяцы проверялась жизненность наших завоеваний, завоеваний наших отцов, свершивших в октябре 1917 года Великую революцию. И мы воочию убеждались, что наш народ, воспитанный ленинской партией, готов до последнего дыхания отстаивать эти завоевания.　

После операции на Бениславской гитлеровцам очень не хотелось признать, что их побили партизаны. Они пустили слух, что «Советы сбросили на парашютах две дивизии» для налета на железную дорогу.　

Геббельс, один из идеологов фашизма, говорил, что ложь должна быть грандиозной и ошеломляющей, иначе ей никто не поверит. Гитлеровцы на большее и не были способны: не могли ничего придумать, кроме грандиозной лжи. Исключительная бездарность фашистской пропаганды только была нам на руку.

Глава VIII

РАЗЛИВ

1

Из-за линии фронта прибыли связные. Они принесли ряд ценных указаний о развитии массовой диверсионной работы, о развертывании партизанского движения. В обращении ЦК КП Белоруссии ко всем партизанам, в директиве Витебского обкома партии и письме политуправления фронта, адресованных нам, указывалось на серьезность обстановки, создавшейся на фронтах Отечественной войны, и на необходимость тщательной подготовки к партизанской войне в зимних условиях.　

Мы с огромной радостью читали весточки с Большой земли, свежие газеты. Сразу же прибавилось работы и нашим агитаторам: новости о положении на фронтах, о героическом труде в нашем тылу надо было срочно донести до всех партизан и до широких масс населения.　

В последние дни отряды Россонской группы провели несколько небольших операций, погоняли как следует полицейских и немцев, которые кое-где пытались вылезти из своих гарнизонов. Родион Охотин доложил, что создана артиллерийская батарея в составе четырех орудий. Отряды тоже росли успешно.　

На военном совете мы подвели итоги проведенным операциям, обсудили, как будем выполнять новые указания командования. Решили всемерно усилить диверсионную работу, в частности на базе склада мни и снарядов» обнаруженных у деревни Федотово, организовать фабрику по выплавке тола и подготовке взрывчатки.　

Варфоломей Яковлевич Лапенко предложил:　

— Давайте пошлем агитгруппы по району, каждой придадим по два-три автоматчика в полной военной форме. Пусть они походят по деревням, расскажут об обстановке на фронтах, поведут агитацию против сдачи хлеба противнику да заодно будут собирать средства в фонд обороны.　

— И поднимать народ на вооруженное восстание, — добавил я, соглашаясь с Лапенко. — Это будет хорошим подкреплением операции на платформе Бениславской.　

— Видно, пора подумать о ликвидации последних гарнизонов в Россонах и Клястицах. Этим мы решим сразу все проблемы, — задумчиво произнес командир бригады Андрей Петраков.　

Предложение о посылке агитгрупп всем понравилось, и мы решили немедленно организовать их. В агитгруппы были включены фронтовики Георгий Казарцев, Шайхуш Нигамаев, Виталий Бармичев, Клавдия Николаева, Екатерина Ковалева, Николай Ефимов, Аркадий Семячкин, Иван Синельников, Иван Фролов, Дмитрий Веселов и другие бойцы и командиры.　

Екатерина Ковалева

Вечером я зашел в палатку к Лапенко, чтобы