Моисей. Жизнь пророка - Джонатан Кирш

состоит в том, чтобы вывести израильтян из Египта? – Моисей дает благочестивый ответ: «Если моя жена и сыновья останутся в земле Мадиамской, они не услышат голос Бога на горе Синай». Услышав искренние слова зятя, Иофор дает свое благословение.

Уважение, которое проявляет Моисей к Иофору, по всей видимости, отражает жесткие правила этикета, которые регулировали отношения между зятем и тестем на древнем Ближнем Востоке, и в то же время сообщает нечто важное относительно взаимоотношений между Моисеем и Иофором, в частности. Как бы то ни было, но Моисей сбежал от фараона и нашел защиту и убежище у племенного жреца в далекой земле, однако земля Мадиамская входила в сферу влияния Египта. Иофор, возможно, обладал определенной степенью власти и привилегиями просто потому, что там, где он жил, редко появлялись армии и посланники фараона, но Иофор, конечно, учитывал тот факт, что они могут появиться в любой момент без предупреждения. Возможно, именно по этой причине Моисей решил не говорить Иофору о необычной встрече на Священной горе, которая вдохновила его на путешествие в Египет. Иофор, возможно, не стал бы так спешить, благословляя это предприятие, если бы знал, что Моисей отправляется в страну фараонов в качестве агента-провокатора и самозваного руководителя восстания рабов.

Судя по всему, Моисей готовился к долгому путешествию в Египет, поскольку навьючил ослов продовольствием, водой, одеждой, оружием, инструментами, палаткой, всем тем, что опытный кочевник берет с собой в путешествие по пустыне. Затем Моисей посадил жену и малолетних сыновей на осла, и они отправились в Египет. Библия подчеркивает, что Моисей взял с собой пастуший посох, который будет служить символом Божественной власти, дарованной ему на горе Хорив. Раввины, чтобы сцена выглядела более внушительной, сочинили, что осел, на котором отправился в Египет Моисей, был тем самым ослом, «на котором Авраам приехал на гору Мориа [чтобы принести в жертву своего сына Исаака] и на котором однажды приедет Мессия».

Но Моисея, вероятно, тревожил неотложный практический вопрос – он был человекоубийцей, сбежавшим из Египта и теперь смело возвращавшимся на место преступления. Бог, словно понимая его тревогу, шептал ему в ухо слова утешения, когда Моисей ехал по пустыне.

«Пойди, возвратись в Египет, ибо умерли все, искавшие души твоей», – нашептывал Бог Моисею, направлявшемуся в страну фараонов, тем самым впервые открыв, что умер приемный дед Моисея и на египетский трон взошел новый царь. А затем Бог еще раз повторил божественный сценарий: «Когда пойдешь и возвратишься в Египет, смотри, все чудеса, которые Я поручил тебе, сделай пред лицем фараона» (Исх., 4: 19, 21).

Однако Бог закончил инструктаж Моисея на минорной ноте. Действительно, у Бога была привычка сообщать Моисею в подробностях, как ужасно могут пойти дела, а затем, поразительно, ставить себе в заслугу то, что заставил все идти своим путем!

«Но Я ожесточу сердце его, – сказал Бог, имея в виду фараона, – и он не отпустит народа» (Исх., 4: 21).

Дабы слабонервный Моисей после этих слов не развернул своих ослов, Бог поспешил обнародовать оставшуюся часть своего плана. Фокусы, которые Моисей мог сделать с помощью жезла Божьего – превратить посох в змея, а воду в кровь, – были ничтожными по сравнению с ужасной судьбой, которую Бог уготовил фараону.

«И скажи фараону: так говорит Господь: Израиль есть сын Мой, первенец Мой; Я говорю тебе: отпусти сына Моего, чтобы он совершил Мне служение; а если не отпустишь его, то вот, Я убью сына твоего, первенца твоего» (Исх., 4: 22–23).

Итак, Моисей ехал на осле, возможно утешая себя мыслью, что Бог намерен поддержать свое обещание кровью, но не подозревая, кто может оказаться первой целью кровожадности Бога.

Человек, которого Бог хотел убить

Здесь мы подошли к месту в библейской истории жизни Моисея, которое, вероятно, является одним из самых странных и непонятных в еврейской Библии. После многовекового молчания Бог, наконец, пробудился к действию и полон решимости действовать, чтобы облегчить страдания своего избранного народа. Бог не сомневается, что Моисей является единственным человеком, способным справиться с задачей по освобождению израильтян из египетского рабства, и тратит массу времени, сил и слов, чтобы убедить Моисея, который отчаянно сопротивляется, взяться за это непростое дело – Бог уговаривает и задабривает Моисея, отвечает на все возражения и доводы, которые придумывает Моисей, демонстрирует чудеса, которые Моисею будет позволено использовать для подтверждения полномочий и выполнения миссии. Наконец, Моисей соглашается, быстро улаживает дела в земле Мадиамской и отправляется в Египет.

И тогда Бог решает убить его.

Моисей, возможно, был Божьим избранником, человеком, которому Бог открыл свое тайное имя, человеком, с которым Бог общался «лицем к лицу, как бы говорил кто с другом своим» и «устами к устам» (Исх., 33: 11; Числ., 12: 8) – и в то же время Моисей был человеком, которого Бог преследовал и хотел убить.

В английском переводе для описания ночного нападения Бога на Моисея потребовалось всего семьдесят слов, и еще меньше слов отвели на эту историю в оригинальном тексте еврейской Библии. На протяжении веков этот рассказ не дает покоя читателям и комментатором, и усилия богословов и ученых, которые пытаются объяснить нападение (или разубедить в том, что оно было), привели к появлению самых диковинных предположений в комментариях к Библии.

«Дорогою на ночлеге случилось, – говорится открытым текстом в книге Исход (4: 24), – что встретил его Господь и хотел умертвить его».

То, что Бог хотел убить Моисея, является трудной для понимания библейской тайной, но еще более сложный вопрос, почему Всемогущий Бог не смог его убить – и ему это не удалось, потому что бесстрашная женщина, дочь языческого жреца, без предварительной подготовки совершила кровавый ритуал, успешно предотвратив нападение.

«Тогда Сепфора, взяв каменный нож, обрезала крайнюю плоть сына своего и, бросив к ногам его, сказала: ты жених крови у меня. И отошел от него Господь. Тогда сказала она: жених крови – по обрезанию» (Исх., 4: 25–26).

Автор Библии, который рассказывает историю о ночном нападении, явно предпринял сознательные усилия, чтобы не прояснять подробности, настолько его взволновала эта история. Использование в оригинальном тексте местоимений третьего лица – он, ему, его – практически не позволяет понять, кто кому что делает. Точно так же древнееврейское слово, которое использовалось для описания того, что Сепфора сделала с окровавленной крайней плотью – reglayim, что означает «ноги», – часто употребляется в Библии в качестве эвфемизма для обозначения полового органа, так что мы не знаем, чьих ног или гениталий коснулась окровавленная крайняя плоть, как не знаем, о чьей