Россия на экономических фронтах Первой мировой войны - Андрей Юрьевич Павлов

начали захватывать нейтральные суда и препровождать их в германские порты для осмотра. Однако германские списки контрабандных товаров были не такими обширными, как английские[461]. Германский флот в основном занимался разбрасыванием мин на морских транспортных коммуникациях Антанты, а также ведением торговой войны с помощью подводных лодок.

Методы британской блокады оказались более эффективными, чем немецкая подводная война. В частности, Британии удалось наладить грамотную систему экономической разведки в Скандинавии, которая узнавала пункты назначения грузов и пресекала поставки контрабандных товаров. Британская служба экономической разведки была лучшей в этом регионе. Информация о торговле скандинавских нейтралов с противником поступала преимущественно из двух источников: 1) доклады дипломатических представителей в Скандинавии и агентурной разведки; 2) сведения, полученные в результате цензуры почты и перехваченных радиограмм. В Лондоне был создан центр проверки всей корреспонденции и почтовых отправлений, включая переписку фирм и других учреждений. Это позволяло установить коммерческие связи многих фирм нейтральных стран, подозревавшихся в торговле с Германией. Среди европейских нейтралов только Швеция активно протестовала против действий англичан[462].

1915 год прошел под знаком усиления блокадной политики Антанты, причем в Лондоне основной акцент сделали на сокращении перевозок из нейтральных стран в Германию. 11 марта (26 февраля) 1915 г. английское правительство издало так называемый Акт о репрессалиях, в котором говорилось, что Англия примет все меры к прекращению всякой торговли Германии с другими странами как непосредственно, так и через нейтральные страны. Англия перешла к блокаде всех торговых путей Германии. Любое судно, идущее из Германии или в Германию, предписывалось захватывать, все товары, предназначенные для Германии или вывезенные оттуда, и товары, составляющие германскую собственность, а также товары нейтральных стран германского происхождения – реквизировать. Все корабли нейтралов, которые предположительно имели на своем борту грузы для Центральных держав, должны были препровождаться в британские и французские гавани для досмотра[463]. Как следствие этого решения, с марта по июль 1915 г. воды Атлантического океана пересекли 306 шведских судов, из них 194 были препровождены в британские гавани, где они стояли до тех пор, пока не выяснялось, предназначался ли задержанный груз для Германии или ее союзников[464].

Акт о репрессалиях вступал в открытое противоречие с существующими нормами международного права. Он, в сущности, аннулировал разницу между абсолютной, условной контрабандой и неконтрабандой и привел к политике незаконного задержания нейтральных судов. Даже британский военно-морской агент в Скандинавии М. Консетт вынужден был признать, что этот документ являлся незаконным, но при этом процитировал слова премьер-министра Асквита: «Мы совершенно не намерены допустить, чтобы наши усилия были парализованы сетями юридических тонкостей»[465].

Весной 1915 г. Англия внесла новые изменения в списки контрабандных товаров. С 27 (14) мая 1915 г. к военной контрабанде были отнесены машины и станки, которые могли быть использованы для производства военного снаряжения. С 20 (7) августа 1915 г. контрабандой стали хлопок, хлопковая пряжа и хлопковые отходы. 7 июля (24 июня) 1916 г. Англия официально аннулировала Лондонскую декларацию 1909 г.[466], но этот акт являлся не более чем формализацией реальности, сложившейся за 20 месяцев войны. Российские специалисты в области морского права также не особенно сожалели об отмене Лондонской декларации, поскольку данный документ, по их мнению, отражал представления мирного времени, в военный период его соблюдение сделалось невозможным[467].

В конце 1915 – начале 1916 г. Антанта приготовила для торгующих с Германией нейтральных стран новые «сюрпризы». В отношениях с нейтралами она ввела систему рационирования, или нормирования, согласно которой нейтральным странам позволялось импортировать товары согласно их внутренним потребностям. Для этого они должны были открыть данные своей статистики, публикация которых во время войны в Скандинавских странах была запрещена. Если правительство нейтральной страны не желало предоставить статистические данные о своем товарообороте, Британия была готова взять на себя эту тяжелую работу: в Скандинавии уже функционировала обширная система английского промышленного шпионажа. Если нейтральные страны отказывались от подписания двусторонних торговых соглашений с Британией, Лондон находил частные организации в нейтральных странах, с которыми можно было сотрудничать. В случае с Данией и Норвегией такие соглашения были подписаны в течение 1915 г.[468]

В отличие от своих скандинавских соседей, Швеция оказалась самой упрямой и неуступчивой по отношению к английским требованиям. Чтобы сломить упрямство шведов, в Стокгольм прибыла английская делегация. Начавшиеся в июле 1915 г. англо-шведские переговоры о регулировании союзнического транзита товаров через Швецию в Россию и об ограничении шведского экспорта в Германию были провалены шведской стороной. Шведская делегация не принимала английских требований, считая, что они не согласуются с государственным суверенитетом и нейтралитетом страны. Установление английского контроля над внешней торговлей Швеции и признание со стороны шведского правительства английской системы нормирования шведского ввоза считались оскорбительными для Стокгольма. Кроме того, не последнюю роль играли противоречия между министром иностранных дел К. Валленбергом и премьер-министром Я. Хаммаршёльдом, который был убежден, что моральный долг нейтральной Швеции в военное время заключался в том, чтобы защищать нормы международного права. Он отстаивал принцип «строгого», «беспристрастного» шведского нейтралитета, подчеркивая невозможность для Швеции «преклониться перед английским контролем и нормировкой»[469].

Банкир Валленберг меньше задумывался о юридических тонкостях. Человек практического склада ума, он старался на основе отдельных уступок Англии продвигать шведские экономические интересы. На результаты англо-шведских переговоров влияли и представления шведской элиты о том, что Швеция – это страна свободной торговли и экономического либерализма. Государство должно в минимальной степени вмешиваться в дела бизнеса. Только свободная конкуренция создавала лучшие гарантии для экономического прогресса. Конечно, в период войны государство вынуждено было регулировать экономику и вмешиваться в дела частного капитала, но, как заметил Э. Ф. Хекшер, «эта государственная интервенция рассматривалась как вынужденное зло»[470]. 29 (16) октября 1915 г. после неудачных поисков приемлемого компромисса английская делегация покинула Стокгольм.

Своеобразным методом борьбы Антанты со своеволием нейтральных государств являлось составление черных списков, в которые заносились фирмы, уличенные в торговле с Германией. С такими фирмами запрещалось вести какие-либо коммерческие отношения. Они лишались кредитов. Страховые компании отказывались страховать их грузы, а пароходные компании – перевозить их. Грузы, предназначенные для этих фирм, подлежали конфискации.

18 (5) июля 1916 г. в Лондоне был опубликован первый черный список. К апрелю 1917 г. в таких списках значились 2962 фирмы, из которых 1269 находились в Европе. Наряду с черными списками имели хождение и «серые списки». В них включались фирмы, подозреваемые в торговле с врагом. С фирмами, попавшими в эти списки, разрешалась только деловая переписка. Фирмы, доказавшие свою непричастность к сношениям с врагом, вносились в «белые списки». Выявлением фирм, торговавших с Германией, занимались английские консулы и сотрудники английской разведки. Нейтралы протестовали против введения всякого рода