Россия на экономических фронтах Первой мировой войны - Андрей Юрьевич Павлов

к подводной части судна. В макароны просовывались алюминиевые палочки. В банках с надписью «мед» на самом деле оказывался каучук. Каучук перевозился и под видом фруктов и овощей. Однажды при осмотре судна одной из нейтральных стран из рук таможенника выпала луковица, взятая им из ящика. К удивлению изумленного служащего таможни, луковица высоко подпрыгнула: она была сделана из резины.

Нередко шведские предприниматели использовали товары других нейтральных стран, чтобы при удобном случае переправить их в Германию. Так, в октябре 1915 г. по распоряжению норвежского правительства был арестован шведский пароход «Гуго», вышедший из Тронхейма в Архангельск с грузом каучука, но по пути следования вдруг изменивший курс на Германию. В конце 1915 г. норвежское правительство вынуждено было запретить вывоз мыла из Норвегии, так как шведские фирмы закупали его в большом количестве и перепродавали в Германию[489].

Через Швецию в Германию попадали товары из России: яйца, керосин, кормовые культуры, жмыхи, зерно и мука. В интенсивную контрабандную торговлю были втянуты финские жители приграничных со Швецией областей[490]. О контрабандной торговле, в частности, сообщали и союзники. Например, военный атташе при французском посольстве в России полковник Лавернь сообщал, что из России в Швецию провозят контрабандным путем золото, касторовое масло, автомобильные шины, лен, пеньку. Все это идет из финских портов и через сухопутную границу[491].

Российская контрразведка в Финляндии также фиксировала случаи военной контрабанды. Например, в донесениях сообщалось о том, что финские буксиры «Херос» и Айно» нелегально перевозят за границу предметы контрабанды, скупаемые германскими агентами в Швеции: олово, свинец, велосипедные шины и автомобильные. «Буксиры работают недалеко от Улеаборга (Оулу) и буксируют лесной материал в Швецию. Ящики грузятся среди бела дня, затем вскрываются на судне, содержимое раскладывается на дне буксиров и накладывается складным полом, пол же покрывается линолеумом. За каждый провоз контрабанды команда буксиров выручает более 2 тыс. финских марок»[492]. Начальник Николайстадтского разведывательного пункта капитан Красильников добавлял: «Особенно усиленно скупаются в последнее время автомобильные шины, а также велосипедные, которые грузятся на финские и шведские пароходы, а то и просто в шхуны и отправляются в Швецию для Германии»[493].

К сожалению, общий объем товаров российского происхождения, оказавшихся в Берлине благодаря скандинавским предпринимателям и морякам, установить практически невозможно. В течение войны в Лондоне, Париже и Петрограде ходили самые фантастические слухи о шведско-финской контрабандной торговле. Создавалось впечатление, что большинство вывозимых из России в Швецию товаров якобы прямиком попадали в Берлин. Такие слухи часто были непроверенными. Российский дипломатический посланник в Стокгольме А. В. Неклюдов отмечал в одном из своих донесений, что «сведения об усиливающейся контрабанде товаров в Германию, поступающих из России, исходят не всегда из верных источников». Например, российские власти ссылались на сведения бельгийского консула в Стокгольме Ромберга, однако он сам был уличен «в контрабанде и в агитации в пользу Германии»[494].

Другой пример: по сведениям сербского военного министерства, летом 1915 г. в Гамбург через Швецию будто бы прибыло большое количество муки, алюминия и меди русского происхождения. Финляндский генерал-губернатор Ф. Зейн опроверг слухи о том, что все эти товары попадали в Швецию и затем в Германию из финских портов. Даже если реэкспорт этих дефицитных товаров и имел место, его объемы, по мнению генерал-губернатора, были крайне незначительными, поскольку занятые выполнением важных госзаказов финские заводы сами испытывали сильную нужду в сырье[495].

Российская дипломатическая миссия в Стокгольме вынуждена была заниматься в период войны не свойственным дипломатам делом: выяснять, куда пропадали русские жмыхи, яйца или хлеб. В некоторых случаях, как с реэкспортированными из Швеции в Германию яйцами, слухи имели под собой реальную почву. Многочисленные факты массового вывоза зерна, муки, керосина из Финляндии в Германию, наоборот, не подтверждались[496].

В отношении отдельных слухов Неклюдов был еще более категоричен, утверждая, что «из России в Швецию медь и алюминий вообще не вывозились, а происхождение муки было трудно установить – в южную Швецию в больших количествах поступало американское зерно»[497]. Конечно, точно установить, из какой муки в Берлине выпекался крендель – из русской или американской, – непросто и, наверное, в этом нет особого смысла. Российский посланник в Стокгольме в целом высоко оценивал деятельность шведских властей по пресечению реэкспорта запрещенных товаров, считая, что шведское правительство строго карает лиц, уличенных в контрабанде. За подобными личностями устанавливала слежку полиция, которая получала процент с конфискации контрабандного товара. Контрабандная торговля была опасным, но невероятно прибыльным делом. Борьба с ней одними лишь полицейскими методами не могла быть эффективной. Жажда легкой наживы перевешивала все прочие мотивы и толкала людей на риск.

Серьезное влияние на участие России в союзнических мерах по ограничению и прекращению торговли с неприятелем оказывал фактор определенной зависимости от импорта германской продукции. Именно через Швецию, по крайней мере в первые месяцы войны, наблюдалось проникновение германских товаров в Россию. Российская и немецкая экономики были тесно взаимосвязаны в предвоенное время. Некоторые виды продукции Россия могла получить только из Германии, поэтому, в частности, через посредничество шведских фирм в Россию в первые годы войны ввозилась продукция заводов Сименса, а в Германию переправлялись деньги в счет оплаты поставок. Так, возглавляемая инженером В. Воровским Стокгольмская контора российского акционерного общества «Сименс-Шуккерт» занималась импортом комплектующих изделий из Германии. За 1914–1915 гг. на счет этой фирмы было переведено 1,9 млн руб.[498] В сентябре 1914 г. берлинский завод «Сименс-Шуккерт» отправил в Россию через Швецию 225 тыс. вотановых электролапм без заводской марки в нейтральной упаковке[499].

Вопрос о ввозе германских изделий в Россию неоднократно рассматривался на заседаниях Совета министров. Например, выступая на заседании правительства 3 октября (20 сентября) 1914 г. С. Д. Сазонов заявил, что «масса немецкого товара» (электрическое оборудование, лампочки) поступает из Швеции, и предложил в дальнейшем найти способы обходиться без них, для чего следовало поднимать российское производство. В ответ министр торговли и промышленности С. И. Тимашев подчеркнул, что «привоз лампочек необходим», ибо в России их не производят. Пока не оборудован собственный завод, следовало, по мнению министров, продолжать закупать лампочки за границей, повысив при этом пошлину на ввоз[500].

Донесения российских военных агентов в Скандинавии дают определенное представление о масштабах военной контрабанды, поступавшей из Швеции в Россию, и наоборот. Например, военно-морской агент в Скандинавии В. Сташевский в личном письме командующему Балтийским флотом адмиралу В. А. Канину с гордостью сообщал, что «широко занимается контрабандой». Сташевский, в частности, переправлял на родину медикаменты и термометры немецкого происхождения. Тем же самым занимался военный агент Кандауров. С его помощью в марте 1915 г. в Петроград выехал шведский предприниматель Магнус Мейер, который перевозил в