Добейте выживших. Истоки и смысл русского трампизма - Олег Владимирович Кашин

той стороны). В конце концов, даже у путинской власти уже есть относительно успешный опыт достижения какого-то общего языка с афганскими талибами — вот, может быть, к этому опыту уже сейчас стоит обратиться. Мирный светский Дагестан, живущий по общероссийским правилам, давно стал недостижимой фантастикой, и вся тупиковость кавказской политики Москвы в том и состоит, что она годами пытается сочетать существующую реальность с этой недостижимой фантастикой. То, что действительно пока возможно (а однажды тоже станет упущенной возможностью) — лояльный или, по крайней мере, нейтральный исламистский Дагестан, от которого никто уже не добивается невозможного, и с которым Россия может сосуществовать исходя из, как теперь принято говорить, ситуации на земле.

28 июня 2024

В своей национальной политике российское государство наследует практически всем ленинско-сталинским принципам, заложенным еще при создании СССР — риторика «дружбы народов» («многонационального государства»), поощрение национального строительства во внутренних квазигосударствах и при этом криминализация русского национализма. К советской традиции добавлены самые одиозные черты капиталистического глобализма — власть поощряет миграцию, и если в первые годы этой практики можно было довольствоваться объяснениями экономической целесообразности, то со временем обнаружились и политические выгоды от раздачи российских паспортов иностранцам из бедных стран — новые россияне по умолчанию оказываются лояльны власти, голосуют как надо, идут на фронт. За двадцать с лишним лет накопился внушительный трагический опыт — от столкновений в Кондопоге и на Бирюлевской овощебазе до теракта в «Крокус Сити Холле», и в каждом конфликте власть и на риторическом, и на практическом уровне принимает сторону диаспор, очевидно, доверяя им больше, чем собственным гражданам, чью активность в любом виде она привыкла воспринимать по умолчанию как угрозу.

По всей логике, запрос на защиту интересов русских в России должен быть максимально оппозиционным, но в наших условиях слово «оппозиция» фактически неотделимо от эпитета «либеральная», и все эксперименты по вовлечению в антипутинскую часть общества людей прорусских взглядов заканчивались неудачей — времена, когда именно либеральные политики и правозащитники были самыми активными сторонниками борьбы с «русским фашизмом», давно прошли, но взаимная настороженность и недоверие остались, к тому же в словосочетании «национальное государство» ключевым словом, видимо, всегда будет существительное, и, как показал 2022 год, даже все понимая про свое государство, русский националист с большей вероятностью займет его сторону, чем будет ему оппонировать. В этом есть некоторый трагизм — государство ведь не меняет своего к ним отношения, часто напрямую издевается — «Ахматом», «правилом 33%», «фестивалями плова», — а они, собирая выбитые зубы сломанными руками, продолжают искать в поведении начальства признаки русского ренессанса, игнорируя всех слонов в комнате и радуясь каждой мелочи — например, имперскому флагу рядом с советским перед офисом «Газпрома» в Петербурге.

И с точки зрения правого лоялиста последнее выступление Александра Бастрыкина — безусловный праздник. «Давайте сделаем так, чтобы русский народ был счастлив», — кто еще сможет так сказать с высокой трибуны? И про мигрантов — классическая риторика «Русских маршей», старого ДПНИ, движения «Народ». Слегка, может быть, наивно, зато от души, и даже понимая, что голос Бастрыкина даже с натяжкой нельзя считать голосом самой власти (в российской номенклатурно-силовой иерархии глава СК — что-то вроде позднего Байдена, человек, который заговаривается, живет в своем мире, часто теряется, а оппозиционная пресса вообще безжалостна — доказывает, что Бастрыкин пьет запоями и в принципе неадекватен), надеяться на него как на лидера «русской партии» в окружении Путина вполне можно — это ж все-таки не какой-то депутат Госдумы, у него есть собственное силовое ведомство, самый серьезный в наших условиях ресурс, ценный, между прочим, не только полномочиями и возможностями, но и гуманитарной инфраструктурой — ведомственные вузы, общественные советы, то пространство, в котором может найтись место и для идеологов, и для людей с политическими амбициями, и даже если без амбиций — случится новая Кондопога, и мы знаем, в какое ведомство нужно обращаться, чтобы не оказалось, что диаспора молодцы, а виноваты во всем русские.

И, питаемый этой надеждой националист-лоялист смотрит на Александра Бастрыкина добрым взглядом, стараясь не замечать и персональной неадекватности и жестокости председателя СК (довел до самоубийства начальника пермского управления Сарапульцева, вообще над подчиненными издевается что твоя Салтычиха — на «скорой» людей увозят после разноса), и системной беспредельности ведомства, фабрикующего в том числе и самые одиозные политические дела, а также закрывающего глаза на государственные преступления против русских — как с Никитой Журавелем. Перед тобой монстр — может быть, нелепый, даже в чем-то обаятельный, но монстр, наделенный при этом такой властью, что от человека может мокрого места не оставить. Когда монстр предлагает сделать тебя счастливым — какой наивностью нужно обладать, чтобы всерьез рассчитывать на это счастье? У монстра ведь свои представления о счастье, и после его помощи ты, сидя на окровавленном пепелище, наверное, пожалеешь о той своей надежде — но кому это уже будет интересно?

Когда это государство идет защищать русских, у него получается Мариуполь и Бахмут. «Давайте сделаем так, чтобы русский народ был счастлив», — а сам шагает по хрустящим косточкам, добрый волшебник, «сделать хотел грозу, а получил козу». Годы знакомства с этими людьми и с этой системой, казалось бы, должны приучить к тому, что если они говорят о счастье и о защите, то даже не дослушивая — спасаться, прятаться. Их представление о счастье и об интересах людей — нечеловеческое, сатанинское. Реальным счастьем, которое давно заслужил русский народ, будет жизнь без них, вот персонально без Александра Ивановича Бастрыкина и всех его товарищей по вертикали во главе с Владимиром Путиным. Эти мигранты из ада причинили русским боли и страданий несравнимо больше, чем любая этническая диаспора.

1 июля 2024

До войны, когда кто-нибудь на русском языке слишком увлеченно рассуждал об американских или европейских делах, безотказным способом срезать такого оратора был мем «Барнаул, Алтайский край» в том смысле, что посмотри на себя, кто ты и где ты — какое тебе вообще может быть дело до того, что происходит в других политических культурах. И хотя некоторые контраргументы и тогда были убедительнее мема — в самом деле, Россия ведь оставалась частью глобального мира и глобального же политического контекста, и Путин времен Буша в сравнении с Путиным времен Обамы — это были два разных Путина, — но связь между западными политическими драмами и российской реальностью все-таки была слишком опосредованной, даже когда «русская» тема становилась ключевой в американских и европейских политических