Добейте выживших. Истоки и смысл русского трампизма - Олег Владимирович Кашин

Теперь все иначе. Война, санкции и массовая эмиграция из России сделали вопрос о власти в США и Европе если не нашим внутренним, то, по крайней мере, исключительно важным как для будущего России в целом, так и для ее людей, пытающихся жить вне ее и без нее. Любой крутой поворот «там» отзовется еще более крутым поворотом «тут», и старый мем про Барнаул теперь не работает — не только для тех, у кого вместо Барнаула Берлин или Париж, но и для тех, кто буквально в Барнауле. Если, скажем, дойдет до реализации трамповского мирного плана, то это изменит жизнь и в Алтайском крае тоже.

И, значит, наша давняя привычка болеть за кого-нибудь на Западе становится более осмысленной, чем была в 2016 или 2020 году. Это уже не вопрос стилистических разногласий или симпатий, это вопрос самых реальных жизненных перспектив — а для кого-то и буквально жизни и смерти.

Кого устраивает нынешняя затянувшаяся война, кого не смущают в ней элементы «договорняка», кому нравится феномен Каи Каллас и неприкосновенность нефтепровода «Дружба» — тот, конечно, будет болеть за Байдена в Штатах и Макрона во Франции, за политические силы, непосредственно ответственные за западную политику на российско-украинском направлении в последние два года. Кому нравятся санкционные механизмы, сплотившие вокруг Путина российскую элиту и испортившие жизнь сотням тысяч россиян за границей — тот, разумеется, с ужасом будет наблюдать за успехами «Национального объединения» и Трампа. Вся невыносимость этих двух лет, коснувшаяся, в общем, каждого человека с российским паспортом по обе стороны российской границы, сосредоточена в европейской и американской внутренней политике. Те лидеры, которые вначале позволили Путину напасть на Украину, а потом принялись тушить военный пожар загадочной смесью, поддерживающей горение на одном и том же уровне годами — сейчас они пытаются сохранить свой статус-кво, и тот, кому понравились эти два года, конечно, должен болеть за Байдена и Макрона.

И тут, наверное, стоит отойти от обезличенных форм — американское и французское политическое обострение отозвалось в нашем пространстве вполне конкретными голосами. Эмигрантские медиа, отвлекшись от украинской войны и от российских репрессий, пугают нас Трампом и французскими «ультраправыми». Западный «Не дай Бог» говорит с нами голосами Дениса Катаева и Карины Орловой — наверное, персонально у них ставка действительно больше, чем жизнь, вот только до сих пор никто не объяснил (и вряд ли сможет объяснить), почему вечно пытающийся дозвониться до Путина Макрон или два года водящий украинцев по пустыне Байден лучше своих оппонентов — кроме того, разумеется, что лояльные именно нынешним американским и европейским властям фонды помогают конкретным российским эмигрантским медиа и политическим структурам. Этот перекос раздражал и раньше, но именно теперь, когда ситуация обострилась, становятся очевидными системные изъяны. Политика демпартийной администрации может быть сколь угодно провальной, а Байден сколь угодно слабым, но наш антипутинский эмигрантский мейнстрим будет нам доказывать обратное в силу своей ангажированности и даже коррумпированности.

2022 год вытолкнул российскую антипутинскую среду в международный контекст, два года потрачено в том числе на выстраивание связей и контактов в Вашингтоне, Брюсселе, европейских столицах. Какая-то активность эмигрантских политических лидеров была публичной, о какой-то можно только догадываться, но вот бы кто-нибудь сейчас вышел и сказал — да, мол, собирая эмигрантские антипутинские форумы, выстраивая за границей неподцензурное русское медиапространство, ища союзников в западной политике, мы контактировали не только с «теми», но и с «этими», встречались с людьми Марин Ле Пен, писали Трампу, разговаривали с «Альтернативой для Германии» — да, ничего из этого не вышло, но мы пробовали, старались. Никто ведь не пробовал на самом деле. Выбрали путь наименьшего сопротивления, намертво увязали собственные перспективы с судьбами конкретных администраций и чиновников — и теперь взвыли. Ваше огорчение понятно, но нет оснований думать, что ваше нежелание видеть новую власть в Америке и Европе как-то выходит за пределы ваших персональных биографий. Кому эта война обеспечила приятный ВНЖ и интересную работу, тот, конечно, будет болеть за Макрона и Байдена, а тот, кому отказывали в визах и банковских счетах, кому навязывали коллективную ответственность, параллельно не скрывая бизнеса с Путиным — тот только порадуется, что интернационал обманщиков и лицемеров терпит закономерный крах (пока еще не окончательно терпит, но стоит надеяться, да).

3 июля 2024

Тракторист, работал в поле. Осколочные ранения грудной клетки, голени и предплечья. Доставлен в больницу на попутной машине, оказана помощь, отправлен долечиваться домой. Вообще ничего заслуживающего внимания, обычный день в поселке Ленинский Шебекинского городского округа.

А накануне в Грайворонском районе — подбит автомобиль в райцентре, в селе Безымено разрушено пять жилых домов, еще один автомобиль сгорел на обстрелянной ферме, в поселке Горьковском дрон выбил окно в жилом доме, в селе Репяховка повреждены четыре автомобиля. В селе Богун-Городок — дома без крыш. На микрорайон Юго-западный в Белгороде упало что-то большое, осталась огромная воронка. В микрорайоне Западном повреждено 39 домов и 19 автомобилей.

Редкий случай, когда официальные цифры не вызывают протеста или недоверия. Учет сожженным автомобилям и разрушенным домам ведет белгородский губернатор Гладков, и даже если он привирает или о чем-то недоговаривает — допустим, не 39 домов повреждено, а 49, — какая разница, и так ведь ясно, что жизни нет ни в микрорайоне Западном, ни в Юго-западном, ни в селе Безымено. Читаешь Гладкова и думаешь о том шебекинском трактористе — выходит на своем тракторе в обстреливаемое поле и не знает, вернется ли вечером домой. Трактор подбили, сам ранен, но жив — значит, все закончилось хорошо? И он вылечит грудную клетку, отремонтирует машину и снова выйдет в поле — наверное, так надо, наверное, какого-то выбора у него нет. Потом Гладков напишет о погибшем трактористе, и можно будет гадать — тот или не тот. Вряд ли там один тракторист.

На Оскольском электрометаллургическом комбинате остановились печи — был удар по подстанции, на полдня без света остались 240 тысяч человек, к концу дня электричество вернули, но у печей непрерывный цикл, очистка и перезапуск займет месяцы. Обычный день в Белгородской области, ничего такого. Гладков уныло что-то бубнит у себя в телеграм-канале. Федеральные медиа равнодушны. Москвичи не видят повода нести цветы и свечи к представительству Белгородской области. Первые удары по Белгороду еще вызывали какую-то казенную скорбь и гнев, но, видимо, все слова звучали слишком двусмысленно, поэтому слов теперь нет — никаких.

Путин