Добейте выживших. Истоки и смысл русского трампизма - Олег Владимирович Кашин

девяностые — время уже доисторическое; везде, кроме России, власть сменилась не по разу, у новых поколений новые секреты, а старые уже можно оцифровать всем массивом, предоставив разбираться в них студентам и прочим любопытствующим. Так уже было десять лет назад, когда рассекретили архив Джорджа Буша-старшего, на чье президентство пришлась в том числе и ликвидация СССР, и мы смогли рассмотреть в деталях, как именно Борису Ельцину удалось остановить Михаила Горбачева в его попытках сохранить единое государство. Оказывается, есть вещи, которые можно узнать только от американцев — даже если все про нас.

Теперь — новый эпизод. Американский архив национальной безопасности публикует документы, связанные с подписанием в 1997 году Основополагающего акта Россия-НАТО, и теперь мы знаем, что Борис Ельцин требовал у Запада гарантий непринятия в альянс постсоветских стран, но смог добиться только замедления процесса расширения НАТО на время своей антизюгановской предвыборной кампании — американцы согласились не давать коммунистам дополнительных козырей перед выборами и отложили подписание документа (в котором анонсировался прием в НАТО новых членов) на второй ельцинский срок. Показательно, что в разговорах 1995-97 гг. речь идет обо всех государствах бывшего СССР, то есть и о тех странах Балтии, которые стали членами НАТО уже при Путине, не встретив серьезных возражений Москвы.

Оказывается, «прозападный» Борис Ельцин относился к расширению НАТО еще хуже, чем «антизападный» Владимир Путин, чьи красные линии, как стало известно в 2008 году, проходили всего лишь через Грузию и Украину. Но у Путина перед Ельциным есть одно важное преимущество — в отличие от нынешнего российского лидера, его предшественник не знал, что НАТО обещало не расширяться еще Михаилу Горбачеву. Путин это знает (откуда знает, и правда ли это — другой вопрос, но знает же), и поэтому может себе позволить регулярно жаловаться на то, что Россию обманули, а Ельцину жаловаться было не на кого (возможно, от этого он и умер). Но все шутки по этому поводу звучат довольно горько. Опубликованные документы смещают точку генезиса государственного антизападничества постсоветской России глубоко в девяностые, почти в самое начало эпохи, которую у нас тогда и власть, и общество воспринимали как время дружбы и партнерства с западными странами.

Партнерство — понятно, всерьез считать его равным не было никаких оснований и тогда, и иллюзий тоже не было. Всем было ясно, до какой степени новые друзья сильнее и богаче России. При таком неравенстве характер отношений зависит, конечно, от более сильного — можно сказать, что от его благородства и великодушия, а можно — что от мудрости. В любом случае, ни того, ни другого, ни третьего Запад тогда не проявил. Согласившись на (льстившее, вероятно, прежде всего персональному самолюбию Бориса Ельцина) правопреемство по отношению к СССР, никто не уточнил, что ключевым элементом этого правопреемства будет не ядерное оружие с местом в Совете безопасности ООН, а унаследованное звание проигравшего в Холодной войне, а с проигравшим себя можно вести в соответствии с правом сильного.

И ладно бы это право сильного было израсходовано на что-то действительно стоящее с точки зрения западных идеалов и интересов. Пользуясь правом сильного, навязать России демократическую политическую систему — но нет же, спокойно поддержали ельцинский авторитаризм. Пользуясь правом сильного, посягнуть на (о этот главный советский страх) наши национальные богатства — и тоже нет, спокойно отнеслись к тому, что все досталось постсоветской номенклатуре. Ради чего же тогда все? А вот буквально, ради расширения НАТО, странный фетиш из конца сороковых, Трумэн нам завещал, и мы расширяемся, экспансия ради экспансии. Тогда еще был жив Джордж Кеннан, автор «длинной телеграммы», и даже он, согласно опубликованным ныне документам, отговаривал Клинтона от расширения — но кто такой Кеннан? Клинтон заставил Ельцина подписать Основополагающий акт, продемонстрировал ему (авторитарному лидеру и нарциссической личности!) его реальное место в новом миропорядке — ну и теперь вопрос, можно ли было вообще избежать всего дальнейшего.

Как и в 1991 году, когда Ельцин, добиваясь согласия с роспуском СССР, пугал Буша, что новый горбачевский союз будет преимущественно исламским, так и в 1995-97 российский лидер пытался найти понятные западным контрагентам слова и угрозы. Собственно, та двухлетняя отсрочка из-за выборов — если НАТО расширится, народ в России рассердится и выберет коммунистов, — в равной мере показывает и политические умения Ельцина (гораздо более высокие, чем принято считать), и уровень западной экспертизы по России (которую, как российских пенсионеров, смогла убедить аргументация уровня «Не дай Бог»). На самом деле если кто и рассердился, так это лично Ельцин и вся российская власть. Новые сведения о расширении НАТО делают понятнее и публичный антизападный разворот Москвы в 1999 году, и феномен Путина.

Может быть, и России стоило быть великодушнее, подставить вторую щеку, принять изменившуюся реальность — наверняка. Но со слабого спрос все-таки не такой, как с сильного. По крайней мере, соавтором российского реваншизма и неоимпериализма выступили нечуткие и негибкие западные современники, которые сочли неважным даже символическое, психологическое умиротворение Москвы.

Думали ли они, что обида Ельцина обернется именно тем, что устроил в 2022 году Путин — очевидно, нет, и так же очевидно, что украинское самосожжение Путина стало едва ли не лучшей для Запада из возможных развязок. Ничего не потребовалось делать, Путин сам выбрал наихудший для своей страны вариант, бросил в огонь той обиды десятки тысяч жизней, экономику и вообще все. Назло Западу стать слабее, беднее, изолированнее, проклятее — тут уже не имеет значения, в какой мере неправильно повел себя с Ельциным Клинтон, если наследник Ельцина оказался маньяк и идиот.

По крайней мере, так это выглядит сейчас — пока еще не построен мемориальный центр с библиотекой Джо Байдена, пока не рассекречены переговоры и переписки 2021-22 гг., а когда это случится, прочитаем и узнаем, например, что договаривались как-нибудь так — ты, Владимир, нападаешь на украинцев, а мы, в свою очередь, помогаем им так, чтобы война максимально затянулась, чтобы погибло больше людей, и чтобы Россия, которую ты ненавидишь, умерла с тобой, окей?

Осталось лет тридцать до рассекречивания; доживем, узнаем.

15 июля 2024

Это, наверное, уже неприлично, но пусть будет последний раз — в контексте противостояния демократов с Трампом опять вспомним наш девяносто шестой год.

Первым поводом для такой исторической параллели было поведение американских медиа, превративших очередные (2016, 2020) президентские выборы в экзистенциальную угрозу, совсем как в России тридцать лет назад — все газеты превратились в «Не дай Бог», шоу-бизнес — в «Голосуй или проиграешь». Манипулятивная