Засечная черта Московского государства XVII века - Александр Иванович Яковлев

исключение не было никакого намека. Разряд если и требовал нарочитой осторожности, то совсем в другом направлении, предписывая, например, в отдельном случае не брать лишнего с трех полуосмин вотчины боярина Василия Шереметева[315]. Между тем высланные на засеки коломничи дети боярские разбегались. Сбежал даже засечный голова Григорий Гомзяков, которого Шаховскому пришлось ловить в уезде[316]. Из Разряда Шаховскому предписали, если Гомзяков «учнет избегать или хорониться…, в поместье его и вотчине… взять людей его и крестьян, сколько человек пригоже, и посадить в тюрьму, а поместье и вотчину отписать на государя, покаместа он сам сыщется». Самого Гомзякова в поместье его пушкари не изъехали и привели в Коломну его человека Микишку, который и был посажен в тюрьму[317]. Шаховскому пришлось заняться ловлей и других нетчиков. Ловля эта продолжалась все лето и не закончилась даже в сентябре 147 г.[318] Так, в начале сентября Шаховской сыскивал 126 чел. деловцов, взятых на засеки с к. дворцовых сел, бежавших от Почесской засеки[319]. Но именно дворцовых деловцов собирать было особенно трудно. «К. уезду дворцовым селам писцовых платежных книг и росписей на К. в съезжей избе нет, – писал Шаховской на Тулу, – и ведать мне к. государевых дворцовых сел не велено, а по г. указу те к. дворцовые села ведают дворцовые прикащики, и преже сево с к. государевых дворцовых сел к Почесской засеке высылали дворцовые прикащики». Черкасский распорядился «отписать к околничему ко князю Семену Васильевичу (Прозоровскому), что велел отписать имянно, которова села нетчики, и нетчиков велено собрать и доделывать тотчас»[320].

Зарайск. Сбор с З. должен был пополнить сбор с Рязани. Требование Разряда, полученное з. воеводой Федором Матовым 2 апреля, поставило его в большое затруднение. Разряд насчитывал в З. посаде 43 чети без третника и по этому расчету требовал 213 деловцов и 43 лошади «против платежных книг со всяких людей со лготчиков и с тарханщиков со всех без обходу, чей кто ни буди». Но собрать деловцов было нелегко. «…Посадцкие, – писал Матов, – и черные слободы люди из Зарайска многие… поразбежались от прежних твоих г. денежных податей: с прошлово 145 г. марта с 1-го числа апреля по 1-е число 146 г. по твоим г. грамотам из розных приказов де правлено на них всяких твоих г. податей многие денги»… Матов разослал пушкарей, затинщиков и стрельцов ловить зарайцев, и к 14 апреля они переловили более 150 чел. Тех из них, кто мог представить поруки, Матов послал на 1-ю Вожскую засеку вместе с 30 лошадьми, а не представивших порук посадил в тюрьму и продолжал сыск остальных[321]. Но 3 июня злополучные з. деловцы сбежали от засечного дела «все без остатку и с лошедми и с телеги». Засечный воевода И. Г. Бобрищев-Пушкин между тем требовал, чтобы Матов вернул их на засеки. Отряженный в погоню за беглецами Богдан Сидоров «не сыскал ни одного человека»[322]. Не знаем, куда скрылись зарайцы, и чем кончилось в 1638 г. дело с ловлей разбежавшихся з. деловцов.

Печать царя Михаила Фёдоровича Романова. 1627 г.

Кашира. С К. посада и уезда велено было взять по расчету со 137 четей с полуосминой и получетвериком 686 чел. и 137 лош. и отослать из этого количества половину (343 чел. и 69 лош.) к Оленковским воротам и столько же к Почесским, распределив, сверх того, между обоими воротами по 8 чел. к. детей боярских[323]. В отписках к. воеводы кн. Петра Ухтомскаго сбор деловцов с посада не выделен, и отчет о сборе с посада дан заодно с отчетом о сборе с уезда. Кн. Ухтомский грамоту Разряда о сборе деловцов получил 3 апреля. Приступив к сбору, он тотчас же наткнулся на сопротивление служилых людей: «многие дворяне и дети боярские и всяких чинов люди, – писал он в Разряд, – твоего г. указу не послушали, к твоему г. засечному делу деловцов не дают». Ухтомский препровождал в Москву и список непокорных лиц[324]. На донесение Ухтомского Разряд отвечал выговором ему за нерадение[325]. К половине апреля Ухтомский собрал все-таки с уезда и посада 332 чел. к Оленковским воротам и 322 чел. к Почесским, распределив между теми и другими воротами по 8 чел. детей боярских[326].Сбор не везде прошел гладко. Воевода доносил: «В патреаршу. г., вотчину в деревню Селну и Пафнутьева монастыря в вотчину для деловцов, засечных людей, посылал пушкарей и стрельцов, и они (крестьяне) твоего г. указу не послушали, учинились сильны, деловцов к засеке не дадут. Да в разданной, г., волости в Лысцовской запустела половина чети – осмина, а помещика и крестьян нет, деловцов взять не на ком». Воевода просил в Разряде указаний. Отписка была доложена государю 14 мая, и «государь, слушав сей отписки, указал: что собрал… воевода, и то учинил добро, а дворян и всяких чинов людей, что они для крестьянской избавы людей и крестьян к засекам против г. указу дали, похвалити, а ослушников поимать и бить батоги и в тюрьму посадить до указу, чтоб воровать было и ослушаться неповадно, и о том писать к Москве». Помета эта была разработана в грамоту, причем в черновой текст ее попали такие потом вычеркнутые строки: «…и нашему царскому величеству про то их послушанье ведомо, и о которых делех их челобитье впредь будет, и мы, великий государь, на их челобитье учнем призирать милостиво…»[327] Между тем с Тулы энергию Ухтомского подогревали выговорами и понуканиями[328]. К концу мая Ухтомский довел общее количество деловцов, посланных им на засеки, до потребованной нормы, кроме 5 деловцов, не взятых с Лысцовской волости, в которой, по его расчету, запустела даже не осмина, а целая четверть, – «и я о той пустой чети, – сообщал Ухтомский на Тулу, – писал ко государю к Москве». Определенных указаний на счет этой четверти ему с Москвы так и не сделали[329]. Кроме деловцов, Ухтомский выслал еще 10 чел. стрельцов на Каширскую засеку к кн. П. Л. Шаховскому для наряда[330].

Венев. В. посад был положен в 17 четей, и с него потребовали на Веркушскую засеку 85 деловцов и 17 лошадей. Грамоту о сборе воевода Захар Тимофеевич Фустов получил 6 апреля. Веневичи быстро выхлопотали подписную челобитную, согласно которой с них велено было взять «по изможенью посадских людей, чтоб В. посад не запустел»[331]. Фустов собрал сначала 30 чел. и 10 лошадей, отправленных им на засеки к Ив. Вельяминову 12 апреля. Остальных деловцов он правил на посадском старосте и на уездных людях. Выслать