Японская анимация. От кабуки и камисибай до студии «Гибли», Миядзаки и Такахаты - Анна Голда

Глава 5. Влияние Исао Такахаты и Хаяо Миядзаки на анимационную индустрию. Ученики и последователи

Хотя Такахата и Миядзаки, несомненно, остаются самыми известными режиссерами студии, над рядом фильмов Ghibli работали другие авторы. Обычно их относят ко «второй волне», или же второму поколению режиссеров Ghibli, в большинстве своем они моложе Такахаты и Миядзаки, позже начали карьеру и в той или иной мере учились у отцов-основателей студии. Мы кратко рассмотрим творчество одного из сыновей Миядзаки, Горо (р. 1967), а также Хиромасы Ёнэбаяси (р. 1973) и Ёсифуми Кондо (1950–1998); упомянем нидерландского режиссера Михаэля Дюдок де Вита (р. 1953). Помимо них, к режиссерам второй волны относятся Томоми Мотидзуки (р. 1958) и Хироюки Морита (р. 1964).

ГОРО МИЯДЗАКИ

Один из двух сыновей Миядзаки, Горо, изначально не собирался становиться режиссером и занимался ландшафтным дизайном. Однако со временем — во многом при поддержке продюсера студии Тосио Судзуки — он изменил решение и захотел попробовать силы в режиссуре мультфильмов.

На данный момент студия Ghibli выпустила три полнометражные работы Горо Миядзаки — «Сказания Земноморья» (2006), основанные на цикле Урсулы Ле Гуин (1929–2018), «Со склонов Кокурико» по манге Тэцуро Саямы (р. 1948) и «Ая и ведьма» (2020) по одноименному роману Дианы Уинн Джонс. В период своего становления Горо вступал с отцом в творческую конфронтацию, — однако со временем они примирились. В его фильмах ощущается влияние Хаяо Миядзаки — прежде всего в работе с литературными первоисточниками и в переработке исторической архитектуры при создании городского пространства и др., в том числе вымышленных локаций, как в «Сказаниях Земноморья».

Однако Горо, несмотря на груз возложенных на него, как на «сына Хаяо Миядзаки», ожиданий, ищет свой подход к анимации, формируется как самостоятельный режиссер с собственным языком, пусть даже если результат его работы не совпадает со стереотипным представлением о студии. Его «Ая и ведьма» стала ярким экспериментом, визуально максимально далеко отходящим от «стиля студии» (под которым, как правило, подразумевают работы режиссуры Миядзаки старшего, с его рисунком). Во многом именно из-за этого резкого контраста, усиленного выбором полностью трехмерной компьютерной анимации, лента была прохладно принята многими зрителями. При этом в ней заметна попытка средствами современных технологий интерпретировать эстетику и стилистику пластилиновой и кукольной анимации.

ЁСИФУМИ КОНДО

Режиссер Ёсифуми Кондо, к сожалению скончавшийся в молодом возрасте, известен прежде всего своей работой «Шепот сердца» по одноименной манге (1989) Аой Хиираги (р. 1962). Эта история о японской школьнице, мечтающей стать писательницей, вобрала характерные черты работ и Миядзаки, и Такахаты — вдохновляющую, побуждающую к саморефлексии тему и выверенную визуальную манеру. По манере изображения персонажей и детальной проработке фонов лента близка к фильмам Миядзаки; однако в ней есть и собственное решение Кондо, показывающее, что он воспринял сам творческий метод и его внутреннюю логику, а не просто скопировал отдельные элементы.

Сближение с реальностью далеко не всегда является для художника по фонам самоцелью: нередко пространство, которое хочет видеть режиссер, напротив, должно быть подчеркнуто ирреальным. Именно такова предыстория многих фоновых решений в «Шепоте сердца». В центре сюжета — школьница, мечтающая стать писательницей, и значительную часть хронометража зритель наблюдает воображаемую реальность, связанную с ее мечтой. Одно из главных достоинств ленты — контраст между настоящим, в котором живет героиня, и придуманным ею миром.

Подобный замысел непрост. Сам по себе мультфильм часто воспринимается как дополнительное измерение, однако здесь студия стремится сделать мир, реальный для персонажа, максимально реальным и для зрителя — побудить нас принять его как подлинный. Сказочным же измерением становится фантазия девочки. Поэтому в «Шепоте сердца» сосуществуют две группы фоновых изображений. Первая — предельно проработанные, почти фотографически точные виды одного из жилых кварталов Токио. Вторая — фантастические пейзажи японского художника-импрессиониста Наохисы Иноуэ[85] (р. 1948). Для воображаемого мира создаются парящие в воздухе острова; тему полета поддерживает сама манера Иноуэ, полная света, цвета и воздуха. Возвращение героини в реальность решено через плавный переход из одного типа пространства в другой: зритель почти сразу видит ее в новом окружении и в другой одежде, но, как и в предшествующем эпизоде, в момент стремительного движения. Благодаря цельности образа возникает устойчивое ощущение параллельности действий: мы понимаем, что все ее полеты и переходы в воображаемый мир осуществляются в то время, пока она бежит по улицам реального города.

В этом смысле Ёсифуми Кондо прибегает к приему, сходному с тем, которым Миядзаки пользуется, интерпретируя русский пейзаж через живопись Левитана, — только в значительно более широком масштабе.

ХИРОМАСА ЁНЭБАЯСИ

В работах Хиромасы Ёнэбаяси — «Ариэтти из страны лилипутов» (2010) и «Воспоминания о Марни» (2014) — обнаруживаются многие приемы Миядзаки: тщательное конструирование пространства, пристальное внимание к образцам декоративно-прикладного искусства и костюму, свободная интерпретация литературных первоисточников, а также включение традиционных японских праздников и ритуалов в анимационный контекст.

В «Ариэтти из страны лилипутов», снятой по роману Мэри Нортон (1903–1992) «Добывайки» (1952), Ёнэбаяси уделяет большое внимание быту маленьких человечков, именуемых добывайками: устройству их дома, используемым предметам, самому «миру в миниатюре» и его отношениям с миром людей. Аниматоры предельно точны в деталях: если вода льется из крохотного чайничка в крохотную чашку, то не струей, а крупными каплями — почти как из пипетки. Мир добываек красочен и убедителен; в нем ясно чувствуется миядзакиевский подход к конструированию пространства.

«Воспоминания о Марни», основанные на романе «Когда здесь была Марни» (1967) британской писательницы Джоан Робинсон (1910–1988), можно назвать одной из недооцененных лент Ghibli. Ёнэбаяси грамотно использует целый ряд визуальных приемов, выразительно обыгрывая такие хрестоматийные ходы, как соотнесение погоды с эмоциональным состоянием героев. Природа становится полноправным участником повествования, а осколки давно ушедших дней переплетаются с жизнью персонажей в настоящем.

В основе довольно запутанного сюжета лежит тоска главной героини, девочки-подростка Анны, по умершей бабушке, которая растила ее в детстве. Ёнэбаяси переносит действие в Японию и создает в экранизации сплав европейской и японской культур. Показательно и то, что события разворачиваются в конце июля — начале августа: в сюжет введен фестиваль Танабата, на который Анна отправляется без особого желания.

Период от середины июля до середины августа в японской культуре имеет особую специфику. Исторически Танабата связан с праздником Обон: в эпоху Эдо эти торжества в некоторых регионах могли отмечаться совместно или почти одновременно, и их обряды частично смешивались. Сегодня они разведены, хотя даты по-прежнему варьируются от региона к региону; это связано в том числе с тем, что в истории Японии сосуществовали три календарные системы — старый лунный