Беспощадный целитель. Том 8 - Константин Александрович Зайцев

— Ну вот. — Лина развела руками. — Как я и говорила.

— И что это значит? — спросил Дэмион.

— Это значит, что у них есть деньги, места и связи по всей провинции, — сказала Эйра. — И что всё это стоит очень конкретных вещей.

Дэмион кивнул и ничего не сказал, а я посмотрел на него внимательнее.

Парень, у которого в крови соединились лёд и тьма, и ядро уже фактически стало B ранга. Парень, который только вырвался на свободу и который прекрасно понимает, что его будут пытаться привязать любой ценой и что он этого боится. Боится не удержаться от соблазна пойти по простому пути. Если где-то в Академии сидит дом с деньгами, местами и связями, который берёт таланты в обмен на «очень конкретные вещи», — то Дэмиону Кроссу предстоит очень интересный год.

— Дальше Блэкторн, — сказала Лина. — Вот этих я уважаю.

— Почему? — спросила Алиса.

— Потому что они единственные, кто занимается делом, а не собой. Их прозвище Дом разлома. Их готовят на границу, у них практика вдвое против остальных, и у них же, — Лина посерьёзнела, — по слухам, за четыре года всегда кто-то не доучивается.

— В смысле не доучивается?

— В прямом смысле, Морок.

За столом стало тихо. Гул снизу на секунду поднялся и опал: там кто-то упал.

— И ты их за это уважаешь, — сказал Дэмион.

— За это и уважаю. — Лина не улыбалась. — Остальные четыре года учатся, чтобы потом красиво стоять на приемах и улыбаться, а потом все это конвертировать в бабки. А эти учатся, чтобы вернуться. Мне такое понятно, хотя лично я предпочту улыбаться на приемах.

— Тебе туда и надо, — заметила Эйра.

— Не не не. Мне туда точно не надо. — Лина фыркнула. — Мне надо, чтобы мне налили еще винишка. Я воздушник, а это значит напал и отступил, чтобы потом напасть снова. Я не предназначена для долгих жестких схваток. В разлом я готова идти только если рядом кто-то большой и тяжёлый, а еще лучше чтобы он был куда медленнее меня.

Все рассмеялись над этой незатейливой шуткой, которая была далеко не шутка. Я слушал этот трёп и отмечал про себя то, чего они пока не отмечали. Лина только что сказала правду о себе, и сказала все верно. Воздушник без поддержки тяжёлого бойца рядом действительно стоит немного, если его ядро не налито силой, а голова не содержит эффективных техник. У Лины не было ни того ни другого, было лишь чутье и умение мгновенно реагировать. Она работала вместе с Кроссом, привыкла к его спине и выстроила под неё всю свою манеру.

В доме, где Кросса не будет, ей придётся собирать эту манеру заново под чужого человека, которому она не доверяет.

И то же самое, только хуже, ждало Алису.

— И последние два, — сказала Лина. — Хартвелл и Фенвик. Местные. Тут проще всего: это не ордена, а просто дома. Место дадут, кормить будут, учить будут. А ордена за ними нет, знака нет, и наверх оттуда никто никого не тянет.

— Мусорка, — сказал Дэмион.

— Не мусорка. — Эйра сказала это резче, чем собиралась, и я отметил это тоже. Она уже смирилась, что это ее судьба. Как бы государство не говорило о том что у всех равные права, но цинлане все равно еще граждане второго сорта и плевать сколько у них денег. А тут еще и деньги не очень чистые. — Просто дом без сети. Туда попадают те, за кого некому подписать.

— То есть мы.

— То есть мы.

Лина взяла чашу, посмотрела в неё и сказала то, ради чего, кажется, весь этот разговор и завела:

— Нас раскидают.

Никто ей не возразил.

— Клянусь Светом, нас раскидают, ребят, — повторила она. — Вот честно. Пятерых из одной школы, которые только что взяли турнир графства всей толпой, никто в один дом не поставит. Я, может, дура, но не настолько.

— Ты не дура, — сказал я.

— Спасибо, Мертвец. — Она поморщилась. — Хотя лучше бы ты со мной поспорил.

— Не буду. Ты права.

Алиса сняла очки.

Она смотрела по очереди на каждого своими новыми своими глазами и по лицу её было видно, что она уже всё поняла и просто ждала, пока скажут вслух.

— Совсем по разным? — спросила она.

— Скорее всего, — сказала Эйра.

— И меня закинут одну?

Вот этот вопрос был плохой, и он повис.

— Не знаю, — честно ответила Эйра.

— А как считают? — спросила Алиса. — Ну, кого куда. По рангу?

— По рангу тоже.

— Тогда меня возьмут последней. — Она сказала это без всякой жалости к себе, как читают вслух прогноз погоды. — У меня C с минусом, я слепая наполовину и в бою от меня толку меньше, чем от любого из вас. Если каждый дом хочет получить кого-то полезного, а не обузу, то я как раз обуза.

— Морок, — начала Лина.

— Колючка, я не жалуюсь. Я считаю расклады. — Алиса повернула лицо ко мне. — Мертвец, скажи честно. Я ведь права?

Хороший вопрос. Правильно поставленный, заданный тому, кто не станет врать.

Соврать было легко. Она бы даже поверила: у неё сегодня хороший день, зрение вернулось на четверть, и ей очень хотелось услышать, что всё будет нормально.

— По их бумагам права, — сказал я.

Лина зашипела и тут же влила в себя вино.

— По их бумагам, — повторил я, — ты слабый боец с ограничением по здоровью, и в отчёте ты будешь стоять в конце списка. Это правда, и делать вид, что это не так, я не буду.

— Как я и думала.

— Но есть вторая часть правды. — Я подался вперёд. — В их бумагах нет графы «видит засаду сквозь камень». Нет графы «положила тварь, которая прокусила бы Молоту голову, с одного выстрела и это при том, что остальные не успели среагировать».

Алиса задумчиво молчала.

— Тебя посчитают по рангу, потому что считать больше нечем, — сказал я. — А потом ты один раз сделаешь то, что умеешь, при свидетелях, и пересчитают заново. Так работает везде, Морок. И в разломе, и в Академии,