Беспощадный целитель. Том 8 - Константин Александрович Зайцев

Я сидел и смотрел на них.

Через три месяца нас разложат по чужим домам, каждому объяснят, кто он теперь и кому обязан, и найдётся достаточно людей, готовых объяснить это подробно и убедительно.

Три месяца. Слишком мало для того, чтобы кого-то из них выучить как следует, но достаточно, чтобы приучить чужих людей к мысли, что эту пятёрку лучше не трогать. Они мои, а тигр никогда не отдаст свою добычу….

Глава 13

Есть во всех мирах то что я ненавижу больше чем бессмысленная жестокость и пороки и имя ему бюрократия. По моим расчетам я должен был быть в столице графства в обед, реальность оказалось куда более жестокой. Больше половины дня мне пришлось потратить на всякую муть вроде подписания обходных листов, сдачу книг в библиотеки и сверка всех необходимых документов. Прочитать и подписать кучу бланков, ведь я не просто ученик, а приютский и отчетностей по таким как я намного больше.

В отличие от всей этой бумажной волокиты флигель я сдавал двадцать минут.

Собирать было почти нечего. Травы в короб, короб в сумку, нож и иглы разместились на своих законных местах, а из одежды оставил лишь белье и пару футболок, которые убрал в рюкзак. Все остальное на свалку, с момента моего заселения я набрал еще несколько килограмм мышечной массы и теперь при росте метр восемьдесят пять у Алекса Доу вес стал восемьдесят три килограмма. Уже неплохо, но мне станет комфортнее когда мяса на этих костях нарастет побольше. Хотя бы до девяносто килограмм. С этими мыслями я осмотрел комнату и ухмыльнулся. Всё, что я нажил за здешнюю жизнь, уместилось в небольшую сумку и обычный рюкзак.

Манекен остался стоять внизу. Я подошёл, положил ладонь на глиняное плечо и усилием воли подплавил черты лица. Незачем кому-то знать, что кто-то отрабатывает техники на конкретном человеке. Когда выродок сдохнет, лишние следы нам совершенно ни к чему.

Исправленное лицо равнодушно смотрело в стену, а я улыбнулся и подумал, что он никуда не денется, как только Алиса будет готова ее месть свершится, а потом к нему приду уже я.

Хант ждал во дворе, привалившись к стене у входа, и курил свои вонючие сигарет.

— Всё?

— Всё. — Я отдал ему ключи.

Он взял их и посмотрел на связку так, как смотрят на вещь, которую отдавали кому-то и получают обратно, — с той короткой заминкой, которая бывает у людей, отмечающих для себя окончание периода.

— Маловато вещей для парня с таким мотоциклом, не находишь? — Вроде простой вопрос, а с другой стороны если такой мотоцикл оплачивать деньгами, то получится, что мне подарили почти годовой доход работяги выше среднего.

— Это подарок от товарищей.

— В этом захолустье только люди Тэйлора могли сделать подобное, а значит ты у нас еще и в хороших отношениях с волками. Как интересно. Учти, что и среди высокородных есть любители покататься, так что готовься к вопросам. — Он смотрел на моего металлического Лао Байя и думал о чем-то своем. Вот только о чем?

— Спасибо за совет, старший. — От этих слов Хант улыбнулся и убрал ключи в карман.

— Не подохни там за лето, Доу. У меня контракт только с сентября, а пока надо найти Карен приличного преподавателя.

— Постараюсь.

Он затушил бычок о подошву туфель и точным щелчком отправил бычок в урну, а потом протянул мне свою единственную руку.

Я пожал его тяжелую покрытую мозолями руку, по которой читалось, что для него куда привычнее тесак, а не указка преподавателя.

— До встречи в Академии, — сказал Хант.

И ушёл в корпус, не оборачиваясь.

Я перекинул через седло сумку, закрепил и посидел с минуту, положив руки на бак, слушая, как под ладонями греется на солнце нарисованная белая шкура. Вдох выдох, а потом я нажал кнопку.

Компрессор вышел на холостые с высоким свистом, под свистом лёг тяжёлый бас, и вдвоём они сказали то, что говорят каждый раз: поехали уже, хватит сидеть.

От Блэкфена до Вэйхолла четыре с половиной часа, если ехать как ездят нормальные люди. Но кто сказал, что Алекс Доу нормальный?

Первые полчаса пока грелась резина, и я шёл спокойно, разбираясь с трафиком на выезде из города. Потом кончились дома, начались болота, шоссе выпрямилось в серую линию до горизонта, и я втопил по полной.

Двести сорок сил ударили в поясницу.

Есть вещи, которые в моей прошлой жизни считались привилегией культиваторов высокого ранга и стоили десятилетий работы. Полёт на духовном мече — одна из них. Я летал двести лет и привык относиться к этому как к удобному способу передвижения.

Здесь же было все наоборот.

Здесь земля была не далеко внизу, а под самым коленом, в сантиметрах, и она неслась мимо с такой скоростью, что переставала быть землёй и становилась серой полосой. Ветер бил в грудь и рвал куртку. Свист компрессора поднимался и падал на каждой передаче. И машина подо мной каждую секунду хотела вырваться, а я каждую секунду её держал. Больше всего этот мотоцикл напоминал дикого коня, что каждую секунду пытается взвиться на дыбы и лишь сильная рука его удерживает в повиновении.

Я счастливо расхохотался в шлем где-то на середине пути и хохотал, кажется, километров пять, которые пролетели в одно мгновение. Небо как же это прекрасно.

На середине пути я остановился. Не потому, что устал, а потому что справа от шоссе, на пригорке, стояла заправка с навесом и тремя столиками, а за ней открывалось то, ради чего люди в этом мире вообще ездят по дорогам: поля до горизонта, редкие перелески и небо, которого в Блэкфене не бывает, потому что там всегда болотная дымка.

Я взял кофе, который здесь варили отвратительно, но то что они называют чаем было еще хуже и присел за столик, чтобы просто посмотреть вдаль. Почти девять месяцев я в этом мире и за этот период успел многое, но факт остается фактом, у меня не так много времени. Четыре с лишним года и если клятвы не будут закрыты мне придется не весело. Да можно будет на пару лет задержать действие этого ублюдочного контракта, еще пару лет выжирать чужие жизни перенаправляя на них воздействие. Ублюдков, которых мне не жаль всегда легко найти, но это не отменяет самого важного, что пока я еще слишком слаб,